– Вот ты где!

От голоса одноклассника чуть я вздрогнула и уронила коробку на пол. Она открылась и разные шарики с украшениями со звоном полетели в разные стороны, вызывая у меня шумный выдох.

– Ой! Я не хотел.

Пашка виновато округлил глаза и скривился, спуская с плеча рюкзак. Я же опустилась на колени и принялась собирать содержимое. Собственно именно это и было по мнению директрисы моим наказанием на сегодня и ближайшие пару дней. Украшать актовый зал к празднику осени. Всех, кто готовил атрибутику, отпустили, а я осталась в одиночку справляться с задачей.

– Все нормально. Я сама справлюсь.

Попыталась словесно дать понять, что в данный момент не настроена на общение, но Паша, словно не заметил подтекста, продолжал ползать вместе со мной по холодному полу и собирать украшения.

– Если честно, Бельская, не ожидал от тебя такого.

– Какого такого?

Я протянула ему коробку, в которую Степной тут же кинул какие-то сердечки и шарики.

– Что ты против всех пойдешь. Это смело.

– Спасибо.

Без энтузиазма сказала я и поднялась, рассматривая площадь, над которой придется работать.

– И глупо, Арин. Они тебя заклюют. Кир не всегда рядом сможет быть.

Пожала плечами и выдохнула. Будет или нет, я не знаю, но уверена, что поступила по совести.

– А ты на чьей стороне, Паша?

Я резко развернулась к однокласснику, который сразу стушевался. Пусть и я была во многих случаях не активной, но тут он прям заполыхал, как костер. Очки поправил и прокашлялся.

– Как бы тебе сказать...

– Как есть, Степной, так и говори. Меня уже ни чем не удивишь.

Я сложила руки на груди и внимательно изучала парня. Мне было интересно, что он ответит.

– Я сам по себе, Арин. Без обид. Все эти разборки, - он хмыкнул и как-то виновато на меня посмотрел, - не мое. Глупое занятие.

– Хм.

Только и выдала я, отвернувшись от него. Схватила коробку и пошла прямиком к тому, что назвалось сценой.

– Ты обиделась?

Пашка стоял за спиной и нелепо сжимал руками рубашку, которая выбилась у него из брюк.

– Нет. Просто если ты не хочешь быть втянутым в разборки, то тебе лучше находиться на расстоянии от меня.
– Из груди вырвался истеричный смешок.
– Я просто притягиваю неприятности. Извини, надо работать.

Отвернулась от Степного и перебирала содержимое коробки, не зная, с какого угла начать. Постепенно увлеклась занятием. Может, для кого-то тишина и была наказанием, а для меня стала раем. Звук на телефоне я намеренно выключила, потому что не была готова к разговору с мамой. Понимала, что напрасно, ведь так я еще больше ее разозлю, но и слушать нотации не желала.

– Вот ты где, - спокойный голос и резкий разворот, - не знаю, зачем ты это сделала, - Бойцов прижал меня к стене и наклонился так близко, что я вздрогнула и задела кончиком носа его нос, - но зря.

И в зобу дыханье сперло... Вот оказывается, какое это ощущение. Когда дышать нечем, потому что рядом находится объект всеобщего восхищения, страха и зависти. Он так жадно впивается в меня своими красивыми глазами, что я не то, что соображать, даже пикнуть что-то не в состоянии. Полная дезориентация в пространстве. Жар и холод по очереди проносятся по коже, даря мне странные, новые и невероятно приятные ощущения. Прямо до дрожи в коленях. Я сжимаю пальцами бумажное украшение, и этот хруст рушит напряжение, исходящее от Бойцова.

Он отстраняется и запихивает руки в карманы брюк с такой небрежностью, что я невольно завидую. Его движения отточенные, уверенные и привлекающие внимание. Рукава белой рубашки закатаны по локоть. Галстук косо свисает вниз, потому что ворот рубашки расстегнут. Весь его вид кричит о том, что перед народом бунтарь, и будь я умнее, наверное, обошла бы его стороной, как и советовал Степной, но я продолжала наблюдать за Кириллом, который внимательно осматривал сцену. Я уже успела слегка ее «принарядить» и сейчас прикусила губу, ожидая вердикта.

– Это все, - Бойцов указывает на мои кропотливые труды, - зачем?

Ко мне поворачивает голову, заставляя снова вцепиться в уже бумажный ком пальцами.

– Праздник осени.

Звучит пискляво. Я кривлюсь мысленно, потому что голос словно чужой и вовсе на мой не похож. Кирилл кивает и делает шаг ко мне. Каждая клетка визжит в этот момент, предупреждая об опасности. Только в противовес всем доводам рассудка тело не подчиняется. Смотрю ему в глаза, где мелькает огонек, и не шевелюсь.