– Да че ты переживаешь? Расслабиться тебе надо, – Гена ничуть не обижался.

Она ему тоже все в лицо говорила, за что получала похвалу. У них были максимально честные отношения.

– Пятница-развратница. Тусняк лайтовый намечается. Пошли. Полозкову твою послушаем. У меня патефон есть.

Саша усмехнулась. Как-то сама ему проговорилась. Декламировала стихи поэтессы. Сафронов ей даже подарил пластинку с альбомом Полозковой, настоящий винил, которую ей не на чем было слушать.

– Этим меня не заманишь, – девушка изобразила твердость.

– А тройничком? – Сафронов натянул уголок губ на правую щеку и показал желтый полуоскал.

Золотов нахмурился. Саша остановилась и быстро переводила потерянный взгляд с одного на другого.

– Что? – слетело с губ. – Что это?

– Ну, ты целка, Фомина.

Теперь оба парня рассмеялись.

– Ты офигел?! – до нее, наконец, дошло.

Девушка вытаращила глаза – оттуда посыпался стыд и злость. На Золотова ей смотреть было неловко, поэтому она впилась в ухмылку Сафронова. Тот невозмутимо вскинул брови.

– А че? Вы ребята симпатичные. Я вас обоих так удовлетворю, реально будете high 6 , – парень вытянул шею, чтобы через Сашу посмотреть на Золотова. – Ты как к групповухам относишься?

Саша бесилась на то, что ее ставили в эту неловкую ситуацию помимо воли. Еще и при всех однокурсниках. Они шли тесной толпой по коридору к выходу. Студенты вокруг все прекрасно слышали. Тоня, Катя, Лужин и Петровский обернулись разом.

– Вообще нормально, но не в таком составе, – ответил Золотов без спеси или смущения, как будто они обсуждали поход в кино.

– А че? Сашка не понравилась? – Сафронов глянул на девушку. – Ты не смотри, что она такая… дощатая. Там, под этим, все есть. Нормально.

Он оттянул ей низ кофты и приподнял до пупка. Саша с силой хлестанула его по руке. Гена зашипел от боли и обхватил побитую кисть другой. Ее еще смущение не отпустило, а возмущение уже накрыло по самую макушку. Она опять просто тяжело дышала не в силах что-либо внятное произнести и качала головой в стороны, словно набирала мощности для взрыва.

– Я видел, – Золотов усмехнулся и заставил ее закипеть. Только свистка не хватало. Ярость выходила почти беззвучно.

– Не, ну, если тебя бабы ваще не интересуют, на крайняк, можем и дуэтом. Но поверь, с Сашкой будет веселее. Мы ей там чакры раскроем, как надо…

Кто-то из прохожих засмеялся.

– Хватит! – наконец, Саша высвободила гнев и резко дернула руками вниз. Зажмурилась, пытаясь мыслить здраво, чтобы не опозорить себя еще сильнее, хотя кулаки так и чесались накинуться на Сафронова, выбить эту дурь, отомстить за себя. – Я свои чакры абы кому раскрывать не позволю!

– Вишь, какая бойкая, – игнорируя Сашино бешенство, Сафронов подмигивал Золотову.

Тот помотал головой.

– Спасибо за предложение. Я соло.

– Ай, ты, красава, – Сафронов дал Золотову пять и пропел как будто всем известную песню, которую на самом деле сочинял на ходу. – Никто и никогда не любил меня так, как моя рука…

Золотов прикрыл глаза ладонью – изображал стеснение. Парни ушли вперед.

– Гена, дебил, какой срам! – крикнула им вслед Саша.

Она намеренно осталась на месте. Ждала, когда жар спадет. Лоб уже покрылся испариной. И в пальцах кололо от досады.

– Пиши, если передумаешь, мурзик, – Сафронов даже не обернулся, просто вскинул руку вверх – попрощался.

Тоня с Катей вежливо дали ей остыть и ждали у выхода в холле. Лужин с Петровским побежали догонять Сафронова. Подслушали, что намечается туса.

– В долг больше не даю, – деловито отвечал Гена. – И цены поднялись на двадцать процентов.

– Че так сильно? – удивился Петровский.

– Логистика дорожает.

Саша долго стояла в коридоре, пропускала однокурсников вперед. Те в целом тоже привыкли к откровенности Сафронова, но сегодня был выход даже за его рамки. Миронова смерила Сашу непонятным взглядом. Все там было: и презрение, и злорадство, и претензия.

– Не обращай внимания, Сафа же всегда дичь гонит, – успокоила подругу Катя.

Ее ровный тон настраивал на баланс.

– А я бы попробовала. Там же Золотов! Когда еще с таким красавчиком высветится шанс, – Тоня смеялась не краснея. – А Сафу можно и потерпеть.

Саша выразила скепсис на лице и рассмеялась громко. От стресса. Непристойные предложения ей никогда не поступали, потому она не знала, как на них реагировать. Не столько оскорбилась, сколько просто растерялась. И бесилась, что Золотов это видел. Потом вспомнила и поразилась, как тот на все равнодушно реагировал. Ей захотелось иметь такую же выдержку.