Когда тётка уходит с нашего двора, я падаю Максиму на грудь. А он, прижав меня к себе, молча гладит по спине.

Так больно, так страшно и до ужаса несправедливо. Хочется убежать на край света, чтобы только не видеть и не слышать всего этого. Но Максим держит крепко. Не дает и шагу ступить в сторону. Он снова меня понимает.

— Ты не будешь счастлива, если бросишь родительский дом и потеряешь эту землю. Раньше думал, что мы можем уехать, но теперь осознаю — нет. Тебе нужно это место.

Ничего не отвечаю. Прижавшись к Максиму, я ощущаю тепло его тела. И тугая пружина внутри меня постепенно разжимается. Конечно, я не прощу сама себе, если лишусь всего этого.

Столько гадостей со мной случилось за последнее время, а он, мой фиктивный жених, никуда не делся. Стоит, обнимает.

Максим немного отстраняется и с нежностью заглядывает в глаза. Приподняв мою руку, подносит пальцы к губам и медленно целует. И, вместо того чтобы плакать, я расплываюсь в нечаянной улыбке.

Дубовский улыбается в ответ. И прижимает мою ладонь к своему сердцу.

Чужой или родной? Незнакомый или близкий? Целует в лоб. Касается носом моего носа, изучает моё лицо, а потом — словно кто-то щёлкает тумблером — лизнув мою нижнюю губу, крепко сжимает заднюю сторону шеи и буквально набрасывается с поцелуями. Передавая кислород друг другу, мы неистово ласкаем губы. Выпуская боль и злость вот таким необычным, совершенно немыслимым способом.

Максим не может остановиться и, отпустив мою шею, сжимает предплечья. Давит сильными пальцами до боли и синяков, встряхивает как тряпичную куклу и целует ещё.

— Ладно. — Отпускает меня Максим, и я едва ли могу устоять на ногах после таких поцелуев.

Поэтому, пошатнувшись, припадаю спиной к стволу дерева. И неосознанно касаюсь своих губ. Как будто стараясь продлить поцелуи.

А он отходит в сторону, наклоняется, аккуратно складывает пилу и другие инструменты.

— Пошутили и хватит.

Нахмурившись, Дубовский мрачнеет. Его лицо меняется. Оно становится жестоким и отстранённым. Таким я его даже чуточку боюсь.

Дубовский достает из заднего кармана джинсов мобильный, начинает листать список контактов.

— Ты позвонишь крутым дядям, и они разберутся?

Максим отрывается от экрана телефона и, осмотрев меня, снова возвращается к своим делам.

Подозреваю, что означает подобное выражение лица, вроде ни один мускул не шелохнулся, но рот Дубовского неумолимо отвердевает, а кожа на скулах натягивается от скрытого напряжения. Он злится.

Внутри оживает надежда. А вдруг Максим и вправду какой-то важный и крутой московский бизнесмен? И он обязательно мне поможет?

— Ксюш, каких ты фильмов насмотрелась? — шутит, но не так, как прежде, с холодным выражением лица. — Ты лучше сделай мне кофейку, а я пока решу, что с крышей делать.

— С какой крышей? С крышей, которая нас прикроет? У тебя есть нужные знакомые, и одним звонком они могут решить наши проблемы?

— С крышей, которая на кухне, — уходит от ответа, а я закрываю глаза. — Там большая дыра, Ксюша, и, если пойдут ливни, полдома затопит.

Выдыхаю, в очередной раз ничего от него не добившись. Эта неизвестность убивает меня. И поругалась бы, да не могу. Просто не могу, и всё. Опять какие-то тайны, в которые женщин посвящать не полагается. Или меня?! Ну как так-то?

Зря я всё это придумываю. Нет у него никаких знакомых. Просто мы с ним встретились, понравились друг другу. Потянуло, возникла страсть. Это редкость, учитывая, что я выбрала его по объявлению. В этом повезло. И я цепляюсь за это, считая, что он какой-то важный человек. Но если включить мозги, то зачем важному человеку фиктивный брак?

Максим не скажет. Давить бесполезно. Всё равно отшутится. А я ловлю себя на мысли, что уже боюсь его потерять. Только вот он может быть обычным альфонсом с подарками в виде авто и дорогих часов от любовниц. Да мало ли что? Я ведь совсем ничего о нём не знаю.

Психанув, иду на кухню и, как он попросил, варю кофе. Но всё валится из рук, сердце колотится, и я надеюсь, всё равно надеюсь... Сыплю столько молотого кофе в турку, что чёрный напиток буквально журчит пеной. Сквозь стекло окна на веранде вижу, что Макс подставляет лестницу и действительно лезет на крышу. Внутри творится просто безумие, чувства растекаются по телу раскаленной лавой, клокочущей в жерле действующего вулкана. Я ничего не понимаю.

Чуть позже он заходит в дом и пьёт свой кофе, глядя на меня поверх края чашки.