Но самой впечатляющей деталью был потолок. Сначала Ева подумала, что он просто разукрашен в цвет неба с белыми облаками, и только сейчас поняла, что эти облака натурально плывут в реальном времени, а за ними то и дело показывается солнце. Заметив, что девушка подняла взгляд и увлеченно смотрит вверх, Рафаэль негромко шепнул:

— Он выдает картинку, которая характеризует настроение в комнате. Считывает эмоции присутствующих.

Мерриман с удивлением посмотрела на мужчину, а затем обвела взглядом просторное помещение ещё раз. Внутри было около десяти или двадцати ангелов. Они сидели то тут, то там, кто-то в группах, а кто-то поодиночке. Единственное, что всех объединяло — их взгляды были прикованы к одной фигуре. Она стояла у дальней стены на небольшом возвышении, которое выглядело как импровизированная небольшая сцена. Это была красивая девушка с копной огненно рыжих длинных волос. Среднего роста, довольно миниатюрная, но с хорошими формами, которые были подчеркнуты черной узкой юбкой и белой блузой. Аккуратное отточенное личико с выразительными зелеными глазами, маленьким носиком и пухлыми ярко накрашенными губами венчал бархатный румянец. Она была олицетворением смелой женственности, которая умела заявить о себе: уверенно, но без пошлой вычурности. Самым же примечательным для Евы стали её ангельские крылья — они были рыжие, точно в тон её волос. В то время как у остальных присутствующих ничего подобного не наблюдалось. Все они обладали обычным белым оперение, возможно, чуть более грязноватого оттенка, чем у Рафаэля, но всё же.

Девушка с вдохновением и выражением читала стихотворение, опустив глаза в небольшую книжку с красной бархатной обложкой. На фоне тихонько звучало пианино, стоящее в дальнем углу. Мелодия задавала настроение, но не перебивала уверенного, поставленного голоса:

Я, внемля дьявола речам,

Змее подобно извивалась.

Душа была нема к судам,

Ему в любви лишь сознавалась.

Но кровь братоубийцы — яд.

Он сам прогнил, и я погибла,

Когда последствие утрат,

Оставил мне, расставшись хрипло.

Судьбу уже я не кляну,

И приняла семьи изгнанье.

Наследника я не люблю,

Забыла я его касанье.

Нахмурившись, Ева вслушивалась в каждую строчку и никак не могла понять, если эта девушка говорила о любви к дьяволу, который являлся наследником «братоубийцы», то есть Каина, неужели она говорила… о Райнхарде?

Огненнокрылая поникла, закрывая книжку, а её зрители начали поддерживающе хлопать, одаривая ту аплодисментами. Рафаэль также присоединился к ним, чем и вывел Еву из транса. Она даже вздрогнула и, оторопев, тоже начала тихо хлопать.

— Как тебе стихотворение? — повседневным тоном, улыбнувшись, поинтересовался ангел.

— Чудесно. — Ева слегка закивала, всё ещё сохраняя вид крайней задумчивости.

— Ты когда-нибудь писала стихи? Может, хочешь что-нибудь прочитать?

— Что? Нет. — это внезапное предложение дало Мерриман толчок отвлечься. — То есть я писала когда-то довольно много, но это в прошлом.

Тем временем, рыжеволосая девушка слетела со сцены. Сквозь подошедших к ней ангелов, которые похлопывали её по плечу и что-то с улыбками говорили, она направлялась прямо к появившейся парочке. Рафаэль, заметив это, сделал несколько шагов вперед, предлагая Еве проследовать за ним. Мерриман, будучи всё ещё в легком шоке, помедлила, но послушалась.

— Ева, позволь тебе представить, — почти торжественно заговорил наследник, когда девушка подошла достаточно близко, — моя сестра, Вивьен Авен.

Он положил ей ладонь на плечо, и эти двое миловидно и приветливо улыбнулись друг другу.

— Приемная дочь главной ангельской семьи. — добавила Вивьен, сделав акцент на первом слове.

— Но не менее любимая.

Девушка чуть иронично улыбнулась и сделала шаг ближе к Еве, протягивая ей свободную от записной книги руку.

— Невероятно рада познакомиться с наследницей Сифа. Ты так молода, но уже успела встрепенуть своей славой все три мира.

Мерриман постаралась также улыбнуться и без должной уверенности пожала протянутую ей руку.

— Очень приятно. Чудесное стихотворение.

— О, да. — ярко красные губки растянулись в ещё более широкой улыбке, а за ними выглянули белоснежные зубки. — Кажется, ты в этой моей беде должна понимать меня лучше, чем кто-либо ещё.

Эти слова кольнули Еве в самое сердце. Видимо, её подозрения целиком и полностью оправдались. Сдерживать улыбку на лице стало сложнее. Насколько бы наследница не убеждала себя в том, что ей нет никакого дела до Райнхарда, подобные новости всё равно болезненно задергали нервные струны её души.

— Печально. — ответила она тихо, и образ неба на потолке слегка потемнел.

Вивьен с интересом подняла глаза вверх, а после внимательно глянула на нахмуренное лицо Евы. Понимая, что завела не самый приятный для собеседницы разговор, рыжеволосая постаралась как можно миловиднее и невиннее улыбнуться.

— Прости, если задела. Но знаешь, мы обе с тобой слишком хороши, чтобы думать о такой рогатой мелочи и грустить.

— Всё нормально. — спокойно прервала её Ева и оглянулась вокруг. — Расскажете мне, что это за место?

Последнее, чего хотела наследница, так это узнавать подробности личной жизни Райнхарда до их с ним встречи. Она всем своим видом продемонстрировала, что обсуждать его не желает, и в итоге просто перевела взгляд на Рафаэля, как бы прося его поддержать перевод темы. Несмотря на неловкость ситуации, ведь Вивьен самым прямым образом намекала, что сама раньше состояла в отношениях с дьяволом, Ева сохраняла лицо и оставалась хладнокровной. На секунду это несколько сконфузило рыжеволосую, но она быстро кивнула и с улыбкой начала рассказывать: