Оставался лишь один крохотный шанс, что Рафаэль просто злится. Что сейчас он развернется, хлопнув дверью, а она быстро уйдет. Октавия уже выпрямилась и собиралась сделать шаг к лестнице, как ни в чем не бывало. Сердце её бешено колотилось от страха, и сердцебиение чётко отдавалось в ушах. Даже крылья, прикрытые маскировкой, слегка вздрогнули от нервов. Только спокойно. Нельзя было выдать себя сейчас.

Она сделала шаг, затем другой. Просто молча уходила, оставляя наследника Авеля в тишине и одиночестве. Лестница была совсем близко, там она сможет зайти за угол и тут же исчезнуть к чертовой матери из этого ангельского гадюшника, оставшись незамеченной. Она даже уже выдохнула, подумав, что всё позади, но тут её запястье резко с силой обхватила мужская ладонь, тут же сжимая её в болезненные тиски.

— Не так быстро.

Голос Рафаэля зазвучал совсем иначе. Пропала из него вся былая воздушность и неловкость. Остался один сдерживаемый гнев и чёткое презрение.

Дьяволица быстро обернулась, желая вырваться и тут же начала произносить магическую команду для телепортации, но мужчина с силой выломал руку, заводя ту ей за спину, а второй своей ладонью закрыл чертовке рот. Следующим отточенным движением он впихнул её в открытую спальню, моментально заходя внутрь и запирая за собой дверь.

Октавия еле удержалась на ногах от столь сильного толчка. Если бы не крылья — она бы сразу рухнула на пол. Сжав зубы, дьяволица снова попыталась произнести команду для телепортации, но зашедший за ней ангел лишь щелкнул пальцами, и его магия перекрыла возможность для обычного перемещения. Он был наследником, оттого колдовал куда быстрее, даже не произнося ни слова при этом. Дьяволица осталась загнанным в угол зверем, которому осталось лишь пятиться назад. Вот так вот выпустив из клетки Еву, она сама же угодила сюда на её место.

Ангел вдруг ядовито ухмыльнулся, смотря на свою растерянную жертву, что постепенно делала ещё один неуверенный шаг назад.

— Октавия, дорогая, давно не виделись. — он злобно осклабился, смотря за девицей. — Кажется, с того самого момента, как твой брат убрался из рая после испытания триединства?

Понимая, что отступать ей уже некуда, а её абсолютно точно раскрыли, дьяволица решила не терять лица. Она статно выпрямилась, расправляя крылья, и натянула на лицо такую же гаденькую улыбку.

— Не скажу, что я скучала по твоей мерзкой физиономии, Рафаэль.

Было заметно, как ангел на секунду нахмурился, но после выдохнул и продолжил играть в игру странного обмена «любезностями».

— Знаешь, я джентльмен, поэтому не обижаю женщин. Однако, имея дело с такой горячей дьяволицей как ты, предупреждаю, после третьей фразы, которая мне не понравится — пеняй на себя. — его голос стал ядовито бархатным. — А пока можешь снять с себя эту глупую иллюзию? Твоя истинная форма нравится мне куда больше.

Октавия была только рада скинуть с себя ангельские перья. Не по велению Рафаэля, а просто потому что ей хотелось продырявить его напряженные от этой гадской улыбки щеки своими собственными рогами. Секунда, и дьяволица стояла перед наследником уже в своем истинном облике, став, кажется, от этого ещё более уверенной в себе.

— Не обижаешь женщин, значит? — с ехидством повторила она. — А как ты тогда назовешь попытку склонить Еву алыми парами до секса с тобой? Я одного не могу понять, Рафаэль, неужели ты настолько в себе разочарован, что для соблазнения будущей жены тебе нужны какие-то посторонние вещества? Думаешь, по-другому она никогда не согласилась бы переспать с тобой хотя бы после свадьбы?

— Это был твой второй раз. — притворно ласково отвечал ангел, наглядно демонстрируя два вытянутых пальца. — Одумайся, пока не поздно, и веди себя прилично.

Октавия лишь усмехнулась в ответ, упирая руку в бок.

— Если ты думаешь, кстати, что эта дрянь сработает на меня — должна тебя разочаровать. У меня уже давно иммунитет. Да и на Еву-то это сработать тоже не должно было, она же наследница. — дьяволица театрально-задумчиво приложила указательный палец к губам. — Разве что если кто-то не ослабил её тело запрещенными кристаллами, которые без её ведома добавил ей в стакан. Но какая мразь на подобное способна? Ведь не сам чистокрылый будущий правитель рая?

— Три.

Слишком сахарная улыбка Рафаэля исчезла, а глаза снова побелели, отражая в себе бурю. Он поднял руку, а Октавия ощутила, как вокруг неё начинают виться потоки ветра. Тело её медленно стало подниматься вверх. Дьяволица взмахнула крыльями, но не смогла повлиять на свой полет. Впрочем, это было ещё не самое страшное. Секунда, и вокруг неё весь воздух просто исчез. Дышать стало не чем, как если бы её за мгновение поместили в вакуум. Девушка с усилием положила ладони на своё горло, понимая, что начинает задыхаться.