– Саш, еще раз подумай.

– Угу, – мычит он.

 Я выхожу и вскоре подъезжаю к первому своему фитнес-центру. Даже самому не верится в то, чем я занимаюсь. Как раз рабочие заканчивают установку вывески, и отец так скрупулезно за всем следит, как будто это вопрос жизни и смерти. Я останавливаюсь за его спиной и смотрю на витиеватые буквы, выводящие имя Лилия. Не просто слово, а именно имя.

 Отец как будто чувствует мое присутствие и резко оборачивается. Присматривается ко мне, а потом улыбается:

– Трезвый.

– Очень смешно.

– Пойдем кофе пить.

 Раньше меня от семейных посиделок тянуло нажраться и уснуть. Но теперь я киваю в сторону кафе, в котором обедал последние несколько дней, и говорю:

– Идем.

 Мы устраиваемся за столиком, делаем заказ. Пиздец как необычно.

 Отец не отводит взгляда от вывески, которая отлично видна с нашего места через окно, и вот в этот момент мне хочется спросить:

– Ты вообще когда-нибудь любил маму?

– Любил, – отвечает отец и со вздохом добавляет: – Я до сих пор ее люблю.

 Я усмехаюсь, качая головой. А потом с небольшой долей возмущения спрашиваю:

– Тогда почему ты нас бросил?

 Отец удивленно вздергивает бровь:

– Я не бросал вас, – от его ответа хмурюсь я. – Она тебе что, ничего не рассказывала?

– Нет.

– А почему же ты столько лет волком на меня смотрел?

– Из-за мамы. Я видел, как она плакала по ночам, переживала после каждого твоего визита... Я думал, что ты обидел ее.

– Я действительно обидел. Но не бросал. Она... сама ушла.

 О-па! Сама? Про это я не знал. Всегда думал - отец нас бросил из-за какой-то сисястой бляди.

– Может, ты мне расскажешь?
– прошу я.

 Отец делает глубокий вздох и начинает:

– Когда мы с твоей мамой встретились, оба были молодыми. И у обоих это были первые сильные и серьезные чувства. Мы не могли наглядеться друг на друга, страсть и чувственность накрывали с головой. Настолько сильно, что в какой-то момент я понял – нам нас двоих мало. Надо чтоб появился еще тот, в котором мы будем оба – ребенок. Я стал уговаривать твою маму, она же просила немного подождать, но все-таки сдалась. Родился ты. Лиля не отходила от тебя ни на шаг, как любому ребенку тебе требовалось много внимания... особенно матери. И она забирала это внимание у меня. Мне стало не хватать жены, и дело не только в интиме, сынок, дело во всем в целом. Лиля перестала следить за собой, перестала интересоваться моими делами. В ее жизни появился новый смысл. Новый мужчина, которого она сама родила...

Такое откровение отца удивляет.

Да и не только удивляет, еще и возмущает!

– Ты ревновал, что ли?

– Говорю же – молод был. И глуп, многого не понимал. Возможно, твоя мама была права и с твоим рождением надо было немного погодить... У меня появилась другая женщина. Нет, я не собирался бросать твою маму. Просто брал у той, другой, то, что не давала Лиля. Однако я упустил момент, что другой женщине тоже кое-чего не хватало... Она пришла к твоей матери и все рассказала про нас. Надеялась, что я уйду из семьи. Лиля всегда мне говорила: я прощу все, кроме измены. Обещание свое сдержала – не простила. Собрала вещи и ушла в квартиру, оставленную ей бабушкой. И через несколько дней подала на развод.

 Вот это история! Черт, а я ведь не знал. Не то чтобы я понимаю и сочувствую отцу, но теперь смотрю на всю ситуацию немного по-другому.

– А ты знаешь, что после тебя у нее никого не было? – спрашиваю я, смотря отцу прямо в глаза.

– Знаю, – кивает отец. – Ты думаешь, я не пытался ее вернуть? Еще как пытался! Но Лиля ни в какую. Даже старательно избегала меня. Не пускала в квартиру, когда я приезжал за тобой. Даже от алиментов хотела отказаться, чтобы не видеть меня. Пришлось передавать деньги курьером.

 Я невольно лезу в карман за сигаретами. Но так и оставляю руку в кармане, сжимая пачку. А отец наклоняется ко мне и произносит:

– Мне очень жаль, сын. Поверь, не проходит ни дня, чтобы я обо всем этом не жалел. Надо было быть более терпеливым и понимающим. А я был эгоистом, – он касается моего плеча. – Я очень тебя люблю. Смотрю на тебя и вижу Лилию. Поэтому я сделаю все, чтобы ты себя не потерял.

 Блядь, вот как так-то?

 Я ведусь? Верю ему? Впервые за столько лет мне хочется поверить, ведь говорил он все очень даже искренне.

 Маму он любил. И она любила. Всю жизнь, до последнего вздоха... признаюсь, я всегда думал что на такую любовь способны только женщины. Да и то не все...

 Я перевожу взгляд на уже повешенную вывеску.

Образ мамы встает перед глазами... И я четко решаю в этот момент - да, я не потеряю себя.

 Но сделаю это ни ради отца.

 Хотя и ему большое за все спасибо.

Стася