А, ну да. Шурик решил в полной мере ощутить все прелести деревенской жизни, хотя до этого колодец разве что на картинках видел. И то не факт. Хорошо, хоть сам не утопился в этом колодце. Зато теперь появился повод купить последнюю модель айфона.

– Ты чего такой радостный? – спрашиваю, свободной рукой проводя по волосам.

– Какие планы на сегодня?

– Хрен его знает. Батя что-то прицепился со своей фирмой, тут еще и агент объявилась.

 Слышу в трубке какой-то шум, а потом томный голос Катрин:

– Мэт, дорогой, не хочешь заехать вечером?

 Считай, спрашивает, не хочу ли я потрахаться вечером.

– Посмотрим, – отвечаю.

– Буду ждать, – тоже с намеком говорит Кэт. – Целую, милый.

– Ага, – бросаю в трубку и отключаюсь.

 Только кладу телефон обратно на прикроватную тумбочку, как он снова начинает разрываться. И всем от меня что-то надо именно сегодня. На этот раз звонит Вера. Вместо приветствия я сразу отвечаю:

– Ты тоже потрахаться хочешь?

– Матвей! – возмущается она. – Что за шутки?

– Не пыхти, а то очки запотеют. Чего надо?

– А ты с отцом не разговаривал, что ли? – осторожно спрашивает.

– Разговаривал. Что там у тебя?

– Реклама новых плавок и аксессуаров от «Кельвин Кляйн».

– Вера, давай часа через два пересечемся где-нибудь, а сейчас я хочу жрать.

– Я буду в студии. Адрес сброшу сообщением.

 Мы прощаемся, и я выхожу из комнаты. Внизу слышны голоса – громкий баритон отца и тонкий визгливый его очередной пассии, присосавшейся к бабкам.

– Доброе утро! – громко говорю и присаживаюсь за круглый стол.

 Наша бессменная домработница, тетя Фаина, как только я ее называю, ставит передо мной тарелку. Как обычно. Завтрак чемпиона – овсянка с фруктами и орехами. Может, пора начинать жрать фастфуд, уже все равно. Но хоть я и бухаю, заправляюсь никотином, а привычка в еде осталась. Даже не тянет на бургеры или шаурму.

– Ты почему дома? – спрашиваю у отца, даже не глядя в сторону блондинистой телки, на лице которой застыла тупорылая улыбка.

– Отдыхать тоже надо.

– Это правильно.

 Беру ложку и начинаю есть. Тетя Фаина подает чай, а я поднимаю голову и спрашиваю:

– А пива нет?

– Матвей! – сразу же подает голос отец.

 Бля, я скоро четвертый десяток разменяю, а он, видимо, только сейчас вспомнил, что детей надо воспитывать. Опоздал ты, батя, лет так на двадцать пять.

– Что? – отодвигаю пустую тарелку.

– Матвей, – заботливо начинает сюсюкать моя очередная «матушка», – может, к врачу? Прошивка там…

– Подшивка, дура, – поправляю ее и делаю глоток чая.

«Матушка» обижается. Надувает утиные губы и сосредотачивается на чашке. А отец только вздыхает и спрашивает:

– С Верой разговаривал?

Я киваю и встаю из-за стола.

– Как раз с ней и поеду встречаться.

– Когда вернешься, у меня к тебе будет деловое предложение.

 Снова киваю. Неужто курьером хочет в свой холдинг устроить? А что? Будет забавно. В комнате переодеваюсь в джинсы и черную футболку и, ни с кем не прощаясь, выхожу из дома. Жара сразу бьет по телу. До зуда во всем теле хочется окунуться в бассейн, но я сажусь в машину и врубаю кондиционер на полную.

 Забиваю в навигатор адрес, присланный Верой, и выезжаю с гаража. Дорога занимает полчаса, еще десять – ищу место для парковки. Чертов центр! В здании о кондерах, видимо, не слышали. Еще и студия под самой крышей, как в парилке. Футболка липнет к телу, капли пота катятся по виску. А Верка, как обычно, в костюме, даже пиджак не снимает.

– Привет, – кивает мне, делая глоток воды, и тут же сует в руки бумаги.

 Я читаю контракт и удивляюсь, что такой лакомый кусок достается мне, если подпишу, конечно.

– И в чем подвох? – спрашиваю, усмехаясь.

 Вера сводит брови на переносице и тяжело выдыхает. И чего она возмущается? Несколько месяцев от нее ни слуху ни духу, а тут сразу такая реклама.

– Матвей, да до тебя же не дозвониться! А ждать никто не станет, пока ты выйдешь из очередного запоя. Но как только я узнала об этих съемках, сразу поняла, что это как раз для тебя.

– Дай ручку, – говорю, протягивая руку, а потом ставлю размашистую подпись.

 Реально задолбало бухать, так хоть чем-то займусь, помимо травли организма и бесцельных тусовок. Еще и батя что-то там предложить хочет. Ну а что? Сколько можно оплакивать свою спортивную карьеру?