На полу растянулся длинный ковер, поглощая звуки наших шагов. Голоса доносились откуда-то снизу. Я остановилась, едва не дойдя до балкона и прислонилась к стене.

Хью встал у стены напротив и уставился на меня.

— Ты совсем не бережешь себя, — произнесла Лорелай.

И она с радостью готова помочь ему в этом.

— Ты стольким пожертвовал.

Не может быть, чтобы он купился на эту чушь. Человек, ежедневно управляющий семью различными парами вожаков, не может быть таким глупым.

— Тебе наверняка одиноко временами.

— Да, — ответил Кэрран.

Ему одиноко. Последние два месяца мы были вместе практически круглосуточно, и все же ему одиноко. И когда конкретно он успел почувствовать себя одиноким?

— Иногда на одного человека сваливается слишком многое. Я понимаю, — продолжала Лорелай. — После того, как моя мать ушла от отца, мне пришлось уехать с ней, и у меня не было особого выбора. Я скучаю по отцу. Скучаю по тем временам, когда я не была пустым местом. В Бельгии, из-за моего дяди, ни мне, ни маме не позволяют ничего делать в стае. Ты даже не представляешь, каково это — постоянно знать, что ты всего лишь гостья, и должна продумывать каждое произнесенное слово. Я бы все отдала, чтобы оказаться там, где меня примут. Порой мне очень хочется, чтобы у меня были крылья, тогда я могла бы просто улететь. Отправиться туда, где мне будет лучше. Где я что-то значу.

Она замолчала.

— Мне жаль, что так случилось, — сказал Кэрран. — Похоже, ты чувствуешь себя запертой и одинокой.

— Так и есть. Прости, я не хотела вываливать на тебя свои проблемы.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. — Лорелай вздохнула. — Просто иногда мне кажется, что мне абсолютно не с кем поговорить. Или нет никого, кто способен меня понять. Думаю, тебе знакомо это чувство, ведь твоя пара — человек. Есть вещи, которые она просто не силах понять.

Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не заскрипеть зубами.

— Мы разные, — произнес Кэрран.

Ага, и эта разница тебя нисколько не беспокоила до этого момента, придурок.

— Жаль, что она не смогла быть с тобой, чтобы разделить радость пойманной добычи после долгой охоты. Это такое удовольствие — охотиться вместе со своей парой. Ты очень самоотверженный, если отказываешься от такой радости. Я не уверена, что смогла бы так.

Ох, перестаньте.

— Мы все должны чем-то жертвовать. Мне пришлось отказаться от охоты вместе с моей парой, среди прочего.

То, как он это сказал — с глубоким сожалением — ударило меня в самое сердце.

— Есть вероятность, что она станет оборотнем?

— У нее иммунитет.

Лорелай резко вздохнула.

— И ты отказываешься от половины своей жизни ради нее? Мне так жаль. Что, если ее дети родятся людьми?

Ах, ты, стерва.

— Я разберусь с этим, — ответил он ледяным голосом.

Мою грудь пронзила боль. Все вокруг приобрело легкий красноватый оттенок. Я сосредоточилась на своем дыхании. Вдох. Выдох. Вдох.

— Я не хотела говорить об этом. Просто она настолько хрупкая в сравнении с нами. Люди умирают от различных болезней. Они слабые, их легко ранить. Если ее дети родятся людьми, они унаследуют все ее слабости… Ты не должен отказываться от своей… Прости. Забудь, что я это сказала.

Выдох. Вдох.

— Я признателен тебе за твою доброту. Нам пора возвращаться, — сказал Кэрран. — Меня могут потерять.

Выдох.

— Разумеется.

Раздался звук закрывшейся двери. Хью покачал головой.

— Раньше я не был уверен, но теперь знаю точно — он идиот.

Теперь боль поселилась в моей груди, горячая и жесткая.

— Не говори так.

— Его кругозор слишком ограничен, Кейт. Его заботят лишь насущные дела: она говорит ему, что ты не можешь охотиться с ним и не покрываешься шерстью, и он не встает на твою защиту. Милостивые боги, твои дети могут быть людьми. Какой ужас. Он даже не думает о том, что означает иметь тебя на своей стороне в долгосрочной перспективе. Ты преподносишь ему бесценный красный бриллиант, а он тянется к стекляшкам, потому что они больше и ярче.

— Это не твое дело. — Так вот чего он добивается. Он хочет разделить меня с Кэрраном и преподнести себя в качестве лучшей альтернативы. Хью играет со мной. Я хожу по краю пропасти и должна действовать осторожно, иначе сорвусь вниз, но красный туман в моей голове усложняет мою концентрацию.

— Таких, как Лорелай, десятки. Они думают, что особенные, потому что родились оборотнями, и потому что они милые и избалованные. Они ждут, что мир падет к их ногам. — Хью махнул в сторону главного зала. — Я могу пойти туда прямо сейчас, попросить такую, и к утру у меня будет десяток Лорелай. Ты особенная, Кейт. Ты уже родилась особенной, но потом ты прошла через «тигель» Ворона и превзошла всех. Кэрран не видит этого. В этом случае есть хорошее старое слово: недостойный.