– Бутылка с водой!
– пояснил Глеб, имевший привычку комментировать очевидные истины.

– Что вы сказали?
– переспросил Дарин.

– Я говорю - мы в бутылке...
– повторил Глеб.

– Да, - согласился Дарин.
– Виктор, что дали пробы воды?

– То же самое, что и в туннеле, - вода без примесей.

– Анатолий, возьмите пробы из стен вправо от туннеля и влево. Я поищу из пещеры выход.

Выход эхо-локатор показал в противоположной от земера стороне. Объем пещеры был около кубического километра. Выявился еще один туннель - вправо от земера.

– Очевидно, туннели ведут в другие пещеры, - предположил Петр Петрович.
– Как магнитное поле, Ильин?

– Магнитное поле сильнее, чем на поверхности!
– возбужденно ответил Глеб.
– Я наблюдал тенденцию повышения во время спуска. Под нами кобальтовые или железные руды!

– Неудивительно, - вмешался в разговор Анатолий, - в песчанике вкрапления магнетита.

– Я же говорил, - сказал Глеб, - под нами кобальт или железо.

– А вода?

– Вода химически чистая, Петр Петрович, - заверил Виктор.

– Температура?

– Двадцать градусов.

– Обследуем ближайший туннель, - предложил Петр Петрович.
– За мной!

Второй туннель оказался в трехстах метрах от первого. В слабом свете плывущих торпед он открылся, как зев в загадочную страну. Один за другим исследователи втянулись в темное жерло.

Туннель был таким же, как тот, где стоял земер, - с желтоватыми стенами, вымытыми водой в песчанике.

– Брать пробу?
– спросил Анатолий.

Дарин не успел ответить: два глухих взрыва колыхнули стены и воду вокруг исследователей.

Они знали, что к земеру надо свернуть влево от выхода из пещеры. Яркие звезды прожекторов - последнее, что они видели перед тем, как втянуться в раскрытый зев.

– Свет погас!
– крикнул Ильин.

– Петр Петрович, что-то случилось с земером...
– отозвался Черкезов.

– Спокойнее!
– ответил Дарин.
– Не упускайте друг друга, двигайтесь вдоль стены. Шатров! У вас более сильные лампы, прибавьте свет!

Петр Петрович говорил спокойно - даже слишком спокойно, и это выдавало его внутреннюю тревогу. Было ясно, что с земером случилась беда. И никто так реально не понимал беды, как сам Дарин. Взрыв мог произойти от контакта аккумуляторных батарей с водой. Каким-то образом вода проникла в снаряд. Но как? Земер тысячу раз был испытан на давление земных толщ, на температуру до двух тысяч градусов. И вода земеру не страшна. Значит, дело в открытых шлюзовых камерах. Вода нашла трещину или неплотный паз и заполнила земер. Система электропитания внутри земера выведена из строя. В ядерные реакторы вода не проникнет, они полностью изолированы. Но запустить реакторы будет нельзя: затопленный земер мертв...

И только когда пришло это слово, Дарин понял трагизм их положения. Воздуха в капсулах на пять часов. Прошло больше половины этого срока, пока исследователи занимались работой. Что будет через два часа с ними?..

Земер стоял темный, точно притаившийся или заснувший. Но это не был сон. Это была смерть. Она глядела стеклянными провалами иллюминаторов. За ними была вода. В шлюзовую камеру можно было проникнуть, но продуть ее, войти внутрь снаряда было нельзя - электросеть обесточена.

– Петр Петрович...
– позвал Черкезов.

– Никаких вопросов, ребята, - ответил Дарин.
– Положение и опасность всем понятны.

– Что будем делать?

– Думать.

Выбраться из-под километровой толщи грунта по следу, проложенному снарядом, рассчитывать было нечего: след заплавлен породой, переработанной земером. Пробить толщу каким-либо другим способом тоже было немыслимо. Плыть по туннелям в надежде как-то выбраться через них - ничего не даст: сеть туннелей и емкостей может быть на тысячу километров...

– Путь один - вверх, - сказал Анатолий.
– Может быть, под куполом есть воздух.

– Вверх!
– согласился Дарин.

Они поплыли вверх. Фонари торпед тускло освещали стену, казавшуюся бесконечной. Только эхо-локаторы говорили, что где-то выше горло "бутылки" сужается. "Будет ли там хоть капля воздуха?" - спрашивал себя Дарин. Ребята молчали. Они молчали потому, что молчал он. И надеялись на то, на что надеялся он.

Воздуха под куполом не оказалось. Крыша сомкнулась сразу - казалось, она плавает на воде.

– Все, Петр Петрович?
– тихо спросил Черкезов. Спроси он громче, он не выдал бы своего состояния, но в тихом вопросе Виктора звучал страх. И, наверно, поэтому Глеб крикнул:

– Как же так?..

– Тише!..
– ответил Дарин.

Они плыли под потолком. Хоть бы где-нибудь была трещина!.. Неужели черт возьми!
– Анатолий ожесточался: неужели тупик? Он не хотел сказать слово "смерть". Ему казалось, что, если он мысленно произнесет это слово, он будет кричать, как Ильин: "Как же так?.."