Много различной герметично упакованной еды. Не понимаю, зачем делать столько наименований продуктов, которые имели одинаковый вкус. Наверное, для меня, если застряну надолго, это огромный плюс, растяну ее на более долгий срок. Я вскрыл упаковку, похожую на шоколадный батончик. Внутри оказался продукт отдаленно похожий на пастилу или рахат-лукум, полупрозрачный с темными вкраплениями.

— Господи, прими за еду. — Произнес я и откусил.

Ожидаемого сладкого вкуса не случилось. Смесь ароматов пельменного бульона оставшегося после покупных пельменей и старого носка, замешанных на нейтральной вязкой основе. Я еле заставил себя прожевать и сглотнуть, а затем полюбопытствовал, что же такое употребил. Оказывается, это был медицинский препарат для заполнения ран при отсутствии возможности технического лечения. Он таял от температуры тела, заполняя поврежденное пространство, создавая питательную среду для деления клеток ткани. Теперь тому куску, что я проглотил, предстояло подлечить мой организм изнутри. Только бы он ничего не срастил по дороге, не хватало мне еще проблем с непроходимостью кишечника. На будущее я решил, что буду вначале читать надписи на упаковках.

Я взял в руки «бинокль», который совсем не был на него похож. Этот аппарат проецировал изображение через нейроинтерфейс, что делало его использование таким же простым и удобным, будто смотрел своими глазами. Вдаль по всей линии горизонта ничего кроме волн я не увидел. Посмотрел в небо в надежде увидеть спешащую за мной Ольгу на космическом корабле, но увидел только небольшую орбитальную станцию, идентифицированную ничего не говорящим номером. Для меня имела смысл только дополнительная информация о том, что она необитаема.

Вернулся в салон, чтобы найти что-нибудь действительно съедобное. Со стороны двигателя раздался подозрительный шум и хлопок, и судно стало останавливаться. Я выбрался наружу и увидел, как в ста метрах позади из воды поднимается темный хвост дыма, а на месте двигателя больше ничего нет. Неожиданно водная поверхность надулась пузырем и разорвалась белой пеной взрыва, поднявшегося на десятки метров вверх. По ушам ударила взрывная волна.

— Сброс двигателя из-за угрозы взрыва. — Поздно предупредила электронная суфлерша.

— А у тебя хотя бы парус имеется на крайний случай? — Поинтересовался я у нее.

Похоже, нет. Мое судно легло в дрейф. Настроение и без того испорченное последними событиями скатилось в дремучую депрессию. Аппарат, потеряв скорость, отдался воле волн. То, что на скорости мне казалось незначительным волнением, в действительности оказалось приличным. Суденышко, развернувшись боком к направлению движения волн, начало опасно крениться из стороны в сторону. Я был вынужден задраить люк, чтобы не зачерпнуть воды. Не знаю, насколько меня могло хватить для такого плавания. Уселся в кресло и застегнул ремни, чтобы не кататься по полу со всеми незакрепленными предметами.

Пришлось закрыть глаза. Вращающаяся обстановка начинала вызывать у меня головокружение. Даже с закрытыми глазами не получалось полностью обмануть вестибулярный аппарат, натренированный невесомостью. Пришлось заняться отвлечением внимания, чтобы не испоганить тесное нутро корабля рвотными массами. Прежде всего, думалось о семье, об Айрис, которая будет волноваться и, поняв, что план Ольги провалился, сорвется с места, отдав детей деду с бабкой. По-хорошему, ей не надо было так делать, чтобы не лишить Никаса и Полину последнего родителя, но я знал, что она так не поступит. Айрис была из тех людей, которые не стерпят и не простят себе бездействия. Это была ее слабость, похожая на силу.

Отвлечение внимания помогло мне с морской болезнью даже сильнее, чем рассчитывал. Я незаметно уснул, а проснулся от удара бортом и скрежета по корпусу. Качка будто уменьшилась. Мне понадобилась минута, чтобы придти в себя. Осторожно приоткрыл люк и, убедившись, что в него не течет вода, распахнул полностью. На дворе уже была ночь, яркая и звездная, занимающая половину небосвода, а вторую половину неба занимала невероятной высоты стена, нависшая надо мной.

Глава 7

Чем лучше мое модифицированное зрение подстраивалось под темноту, тем отчетливее видел, что стена надо мной, вовсе не стена, а лес невероятной высоты. Набегающие волны били мой кораблик корпусом об упавший в воду ствол, который даже лежа был выше него. В незнакомый лес, ночью, я ни ногой. Прикрыл люк и попытался уснуть, но мое впечатленное сознание против воли прислушивалось к доносящимся снаружи звукам. Обитатели тут могли жить под стать размеру деревьев. Поробинзонить тут вряд ли получится, когда закончатся продукты.

Однако я был все равно рад, что уткнулся в сушу. Можно было раздобыть шест и, отталкиваясь от берега, попытаться плыть вдоль его линии пока не найдется место, на которое не страшно сойти. Это был мой предварительный план действий на первый световой день. Собственно, появившаяся определенность и помогла мне снова погрузиться в сон. Проспал я недолго, часа четыре, и решил, что не буду сразу лишать себя интриги, позавтракаю. Мало ли, вдруг испорчу себе аппетит. Судно все также стучалось о поваленное дерево в ритме волн. Их шуршащий шелест дарил мне спокойствие, напоминая о той локации, в которой мы любили бывать с Айрис. Мы даже договорились, что третьего ребенка постараемся зачать на ней. Она нам обоим напоминала райское местечко и подходила для передачи светлых чувств потомству.