— Куда же ты меня ведешь, старик? — Спросил я у него, зная, что он все равно ничего не поймет.

Тот посмотрел на меня сквозь узкую прорезь век и промолчал. Теперь мы шли не вверх, а только по одному уровню. Я приспособился к лесной акробатике и местами шел без помощи рук. Мой проводник вообще не держался, ловко подстраиваясь под любые колебания деревьев. Вскоре я услышал, вернее, ощутил барабанными перепонками низкочастотное давление на них, будто рядом басил сумасшедший меломан на старой развалюхе. Потом я услышал могучий шум, перебивающий шум ветра. Он приближался и вызывал вибрацию внутренностей. Мне стало жутко от мыслей грандиозности того, что я скоро увижу.

Мы проскакали еще минут десять по узким тропинкам после чего сквозь ветки показался блеск водной поверхности и идущий с того же направления шум. Мне сразу подумалось, что моя теория насчет водопада оказалась верной. Вблизи его шум закладывал уши. Совсем не чета тому водопаду, возле которого мы с Айрис отбивались от ночных монстров на бешеной планетке, управляемой разумом с раздвоением личности. Здесь низкий звук сотрясал тело вибрациями, отзывающимися в теле судорожными позывами. А еще они влияли на зрение, вызывая расфокусировку.

Когда мы вышли на опушку к смотровой площадке на крайнем дереве, я понял, что ошибался. Прямо перед нами раскинулось водное пространство, окруженное лесом почти идеально круглой формы, диаметром около пяти километров. С высоты, на которой я находился, оно не казалось таким большим. Если бы не мои модификации, я бы точно уменьшил его размеры раза в два. Что же издавало такой шум? А его издавала огромная воронка уходящей под землю воды. Миллионы тонн жидкости исчезали в ней ежесекундно. Вода, закручиваясь, уходила в дыру километровой ширины, издавая при этом тот самый низкочастотный звук, от которого болели барабанные перепонки.

Леший тронул меня рукой и указал в сторону, откуда в озеро впадала река, и провел рукой в сторону леса. Я понял его жест, как попытку рассказать о судьбе, которая ждала меня, если бы я пустился на своем судне в дальнейшее плавание. Меня передернуло, когда я представил себя, выплывающего из леса и попадающего в страшный водоворот, ведущий неизвестно в какие глубины. Жуткая смерть, особенно для родных, которые никогда бы не нашли моего тела.

Мне надо было как-то поблагодарить пучеглазого туземца за то, что он не поленился показать мне мою судьбу. Ничего умнее и универсальнее, чем пожать его правую руку я не придумал. Потряс ее от всей души. Затем пожал руку остальным туземцам, тенью ходившими следом.

— Спасибо, парни. — Поблагодарил я их. — Я уж думал, что в аномалиях не живут нормальные люди.

Мне захотелось что-нибудь передать им на память, но ничего такого с собой не было. Не ракетницу же им дарить. Леший после рукопожатия долго смотрел на свою ладонь, а потом спрятал её за спину, когда я снова подошел к нему.

— Отдавил? — Догадался я. — Прости, это все от чувств. Больше так не буду. Хотел бы у вас узнать, как добраться до берега, но вы же не ответите.

Мне вдруг на ум пришла интересная идея. Я указал на лешего сжатым кулаком и разжал один палец, перевел на одного соплеменника и разжал второй. Перевел на третьего и разжал третий палец. Для верности повторил процесс. Потом снова сжал кулак и показал на себя, разжав один палец.

— Понятно? — Спросил я. — Вас трое, я один. Ты видел еще кого-нибудь похожего на меня? — Я разжал второй палец, третий, четвертый, потом растопырил всю пятерню.

Несмотря на солнце, туземец широко раскрыл глаза. Затем развернулся в сторону озера и показал примерно на сто двадцать градусов правее от того места, где река впадала в озеро. Он произнес какую-то трескучую фразу, а потом показал все разжатые пальцы. Оказывается, он был четырехпалым. Леший несколько раз сжимал и разжимал кулаки, направляя руки в одну сторону. Его жесты можно было понимать только как указание, что там обитают в большом количестве люди, похожие на меня. Он оказался сообразительным парнем, совсем не дикарем.

Хороших парней моего вида на этой планете не было, я знал это от Ольги, но иного способа передать весточку о себе я пока не придумал. А еще я понял, что пробираться по черному лесу не так-то просто, не зная поджидающих меня опасностей. Было бы здорово немного задержаться среди этих милых людей, чтобы они подучили меня искусству выживания, ориентации и прочим нюансам. Мои запоминающие модификации исправно записывали их речь, обрабатывали и помогали вычленить повторяющиеся звуки, чтобы потом я смог понять их значение и воспринимать на слух. Обучиться же их языку я точно не смог бы. Он был не создан для человеческого речевого аппарата.

Мои ноги после такого подъема устали. Я нашел удобное место у ствола дерева и присел, облокотившись спиной. Туземцы посмотрели на меня и тоже присели там же, где стояли, спрятав тощие ножки внутри собственного меха. Выглядело это смешно, будто у них совсем нет ног. Я посмеялся, но скромно, чтобы не обидеть их. Они вылупили на меня свои огромные глаза и застрекотали.

— Ладно, простите, я не насмехаюсь над вами. Вы забавные, как плюшевые игрушки. Устал, надо отдохнуть. У меня ноги хоть и толстые и с искусственными мышцами, но они не привыкли к такому альпинизму. У нас лифты в домах. Когда-нибудь и вы, порубите на дрова свой лес и наставите тут бетонных клеток с лифтами. Тогда вам точно придется отращивать другие ножки, чтобы таскать большие животики.