До водопровода эти люди додумались, что внушало уважение и поднимало в эволюционном развитии на несколько сот лет вверх. Леший снял с потолка одну гусеницу и подсветил ей рисунок на одной из стен. Подозвал меня, чтобы я подошел ближе. Не знаю, как я это понял, но понял. Видимо, мой мозг уже начал интерпретировать туземные жесты в человеческие. Вначале мне показалось, что на стене нарисована куча мала, не несущая никакого смысла. Люди, деревья, цветы или что-то похожее на них, птицы, животные, стрелы и витиеватая дорога.

Леший ткнул пальцем в рисунок в одном месте и повел по дорожке, что-то объясняя. В какой-то момент он ткнул пальцем на один цветок и что-то произнес необычной интонацией. Затем показал на круглую поляну, очень похожую на ту, где вращаясь, уходила под землю вода. Он повел рукой вверх и растопырил пыльцы вверх.

— Друг, вообще не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Я уже понял, что ты спас мне жизнь и благодарен изо всех сил. Мне надо изучить ваш язык. Научи понимать слова и фразы и тогда мы сможем договориться.

Подошла супруга и поднесла мне деревянную чашку полную воды. Чтобы не смущать их и не нечаянно не оскорбить, я отпил не принюхиваясь. Вода оказалась приятной, сладковатой на вкус. Я допил до дна.

— Большое спасибо. — Вернул ей чашку. — Очень вкусно.

Леший дождался, когда я вернусь к рисунку и продолжил. Нашел на рисунке некрасивое существо, похожее на смесь паука и летучей мыши и повел пальцем вверх, к тому месту, где был нарисован поселок. Кажется, мне стало понятно. Туземцы решили с моей помощью завалить страшного монстра, живущего в нижней части леса. Вот к чему были все эти демонстрации моей силы. А черепок вполне мог принадлежать неудачливому охотнику, попавшему сюда раньше. Что я должен был ему ответить, зная, что выбраться без помощи туземцев из черного леса вряд ли смогу.

Я показал пальцем на монстра, затем на себя.

— Бум! — Я изобразил, как всаживаю копье в него.

Леший радостно запрыгал на месте, затем принялся хватать меня за руки, решив, что я дал согласие. Он снова показал на цветок над лесом и зажурился. Показал зажатые кулаки и закрыл глаза. Разжал один палец и открыл глаза. Снова закрыл их и разжал второй палец, синхронно открывая глаза. Свой ритуал он повторил семь раз, оставив для чего-то последний палец не разжатым. Из сценки я не понял ничего. Возможно, это и не требовалось. Как могли мы, существа живущие друг от друга за миллионы световых лет, так быстро найти общий язык.

Чтобы как-то ускорить этот процесс, я решил начать намеренное обучение туземскому языку. Взял в руки кружку, в которой мне подносили воду, и произнес на космолингве:

— Кружка. — И протянул ее в сторону лешего.

Он помялся, но что-то в итоге произнес. Я запомнил слово. Подошел к трубке и, ототкнув пробку, налил в нее воды.

— Вода. — Произнес я.

Леший и его супруга, поняв суть игры, с удовольствием вступили в нее. Я не касался неоднозначных вещей, значение которых не понимал. Узнал, как они называют меня, как себя в общем, как каждого по отдельности. Присваивал каждому слово значение и запоминал в искусственную память. За вечер я точно знал пятьдесят слов. В основном обозначения предметов, но и действия тоже. Например, пить, прыгать, говорить, слушать, смотреть. Утомившись, супруга Лешего соизволила нас накормить. Так я выучил слово «есть» и «еда». На ужин подали холодные грибы в кислом маринаде. Мне понравилось, хотя я побаивался, что могу дать дуба, если они окажутся ядовитыми. Выждав пятнадцать минут после еды и не почувствовав ничего дурного, я успокоился. После трапезы мы вышли из дома. Я выучил слово «дерево», «ветка» и «лес». Повторять эти слова вслух не стоило и пытаться, мне достаточно было их понимания.

Вскоре мой мозг устал от нового материала и перестал его воспринимать. Я начал непрерывно зевать, чем немного напугал высокопоставленных супругов. Прикрыл глаза и приложился щекой к сложенным ладоням, чтобы дать им понять, что пора бы дорогому гостю разбирать кровать.

— Спать. — Произнес я. — Вы вообще спите?

Мне вдруг подумалось, что сон может быть необязательным условием существования органической жизни. В их доме не имелось ничего напоминающего спальные принадлежности. Чета никак не отреагировала на мои намеки. Оба стояли в ступоре и смотрели на меня, будто пытались своими безразмерными глазюками постичь тайную суть пришельца. Я прилег у стены и оперся головой на согнутую в локте руку. Честное слово, еще мгновение и я бы точно вырубился, несмотря на неровный жесткий пол.

И тут супруга Лешего, она точно была женщиной, сообразила, что мне требуется. Издала необычный звук и через несколько секунд в дом заявилась «шкура». Мохнатое плоское животное, похожее на дорогой персидский коврик, только однотонного серого цвета. Супруга бесцеремонно ухватила его за край и подтянула ко мне. «Коврик» при этом издал плачущий звук. Спать на живом существе мне еще не приходилось. Хотелось верить, что здесь все так делали, потому что я против насилия над домашними животными.

— Спасибо. — Поблагодарил я хозяйку.

Потрогал «коврик», прежде чем лечь. Он был теплым, а шерсть очень нежной и приятной на ощупь. Я погладил его, как кота, за что он, как мне показалось, расслабился и распластался по полу. Боясь раздавить его своим могучим телом, не стал забираться на него полностью. Лег на спину, ноги остались на полу. Хозяева смотрели на меня, ожидая вердикт.

— Все отлично! — Я поднял большой палец вверх. — Кровать супер. Только бы не сбежала ночью по своим делам и не обмочилась.