— Откуда тебе это известно? — Мне стало любопытно, откуда дикарь узнал такие подробности.

— Это тоже часть легенды, оставленной нам предками. В прошлый раз на планете тоже жили пришельцы, и они все погибли. Едва успев взлететь, рухнули на землю и сгорели в большом огне. Признайся, Гордей, тебе было все равно, что будет с людьми? — Шекспира явно волновал этот вопрос.

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос однозначно. Восприятие людей, построивших завод, у тебя и меня разное. Для тебя они пришельцы, учителя, новаторы, прогрессоры и прочее, а для меня преступники, занимающиеся нелегальным производством орудий убийства. Конечно, я не желаю им смерти, но и заниматься их спасением не собираюсь. Судьба не любит, когда в ее планы вмешиваются сердобольные люди, не понимающие, что она в этот момент воспитывает человека и накажет его за ненужную самостоятельность. Я скажу им один раз о предстоящей катастрофе, а они пусть сами решают, как поступить с полученной информацией.

Шекспир посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал. Мы подошли к толпе туземцев. В воздухе стоял отчетливый запах мокрой шерсти. Наверное, многие из них уже успели принять душ, переняв гигиенические правила людей. Шекспир заговорил с ними. Я вертел головой по сторонам, чтобы не прозевать какую-нибудь подлость со стороны туземцев или же заводской администрации. Пока все было тихо. Мои модифицированные глаза быстро адаптировались к хорошо освещенной звездами тьме и видели пространство вокруг почти как днем.

— Расскажи им про гравитационную аномалию. — Попросил меня Шекспир. — У них появился электронный переводчик, который они создали вместе с людьми. Он будет переводить твою речь для всех через громкоговорящее устройство.

— Хорошо, расскажу, что знаю. — Согласился я нехотя.

Я решил, что переводчик может оказаться одновременно записывающим и транслирующим устройством, и наши призывы станут известны людям. Однако я уже начал уставать от этой игры в спасителя, хотелось изменения ситуации, начала каких-то действий и лучше всего было спровоцировать людей принять меры. Я рассказал всё, что знал про гравитационные аномалии, сгустил краски, пугая неминуемой смертью в случае игнорирования угроз. Динамики надрывались трескучим голосом, переводя мою речь.

— … в жизни моей цивилизации циклы определяются периодичностью глобальных войн, забирающих миллионы жизней. В вашей, природа сама взяла на себя такую обязанность, позволяя сохранить жизнь тем, кто умнее. — Закончил я свою лекцию.

Я сознательно использовал манипуляцию, чтобы облегчить себе работу. Показал кивком головы Шекспиру, что закончил свою миссию.

— Хороший прием, возьму на заметку. — Похвалил он меня.

Я снова отошел в сторону. Пока была пауза, моави начали обсуждать между собой мои слова и тут-то появился тот, о ком мы только предполагали. Громче всех начал говорить крепкий туземец, на полголовы выше всех остальных и даже повыше меня. Толпа притихла и стала прислушиваться.

— Переводи, что он бубнит? — Попросил я напарника.

— Говорит, нет никаких циклов, а мы сюда приехали, потому что наши темные лесные собратья, безумные фанатики старых идей, пытаются нас насильно обратить в их веру, чтобы не дать свету знания завоевать нас.

— А как им моя лекция?

— Твоих родственников держат в заложниках, потому ты и вынужден врать им. — Пояснил Шекспир.

— А он-то откуда об этом знает? — Усмехнулся я.

Шекспир, кажется, задал ему этот вопрос. Здоровяк смело вышел из толпы и встал напротив нас. Мы увидели, что он подпоясан ремнем с кобурой, в которую вставлено оружие. Лидер моави был уверен в себе и смотрел на меня, как на муху, которую мог прибить, если она станет ему сильно докучать. Меня подмывало спровоцировать его на поединок, чтобы уронить авторитет вместе с его телом на самую землю. Здоровяк что-то протрещал, бесстрашно глядя мне прямо в глаза.

— Что он сказал? — Попросил я перевести его фразу.

— Говорит, что человек, которым управляют дикари, не заслуживает внимания.

— Можно я ему всеку? — У меня внутри заклокотало от негодования.

— Так мы ничего не добьемся. По крайней мере, пока. — Остановил мои агрессивные поползновения Шекспир.

Он обратился напрямую к здоровяку. Они общались вначале тихо, потом лидер долинных моави начал терять терпение. Я внимательно следил за его рукой, которая делала непроизвольные порывы выхватить оружие. У меня уже был зажат сигнальный пистолет, который я собирался применить не по назначению, если возникнет опасность жизни напарника. Лазерная винтовка висела за спиной Шекспира. В случае дуэли он вряд ли бы опередил своего оппонента, доставая ее оттуда.

Накал общения повышался. Казалось, произойди нечаянная случайность, типа покашливания, и они сорвутся убивать друг друга. И она произошла. Из-за горной гряды в небо взмыли два огненных шара и понеслись в небо. Здоровяк не видел этого, и когда Шекспир посмотрел ему за спину, решил, что это способ отвлечения перед нанесением удара. Он ухватился за рукоятку оружия, но я был к этому готов. Метнул прямо в его грудь свой сигнальный пистолет. Удар был такой силы, что местный предводитель сразу упал, выпучил и без того огромные глаза еще сильнее и стал беззвучно хватать ртом воздух. Кажется, я отбил ему легкие.

Мне стало жутко неловко за то, что я не рассчитал силы. Вынул аппарат для лечения, разогнал толпу, окружившую здоровяка и приложил его лечащей поверхностью к груди. Через несколько секунд он уже спокойно дышал. Аппарат сделал ему восстановление тканей и обезболивание.

— Скажи, что я сделал это, чтобы не произошло непоправимого. — Попросил я напарника.

— Спасибо, что спас, ты среагировал намного быстрее меня. — Поблагодарил Шекспир.

— Живи еще. — Усмехнулся я.

Шекспир помог подняться оппоненту.