— Я понимаю, о чем ты говоришь. Внутри завода тоже одинаковая температура и днем и ночью. Я привык к этому с детства и считал обыкновенным делом. Лесные моави не верили нам, что такое возможно. Они подстраиваются под погоду, а вы подстраиваете погоду под себя.

— Громко сказано. Я бывал в ситуации, когда погода чуть не убила меня. Так что мы тоже сильно зависим от ее перепадов.

Мы подошли к следующему бараку. Оказывается, там нас уже ждали. Из барака в котором мы уже были, позвонили сюда и сообщили о нашем визите. Нам это облегчило труд объяснения цели визита. Народ был готов внимать, и мы сразу начали с той части сценки, в которой я рассказывал о гравитационной аномалии и скорой катастрофе. Как переводил мои слова Шекспир, я не знал. Чем он заменял технические термины, и знали ли моави вообще устройство вселенной, было непонятно, но слушали они внимательно. Никакой драки не наклевывалось.

После лекции напарник общался еще минут десять, затем отвечал на вопросы. Мне он не переводил, поэтому я почти не понимал, о чем они разговаривают. Улавливал только часть фраз, которые не получалось соединить общим смыслом. Поэтому я бросил ненужное занятие и стал ждать окончания разговора. Закончив разговор, мы попрощались и пошли к другому бараку и так мы посетили их шесть штук. Признаться, я невероятно устал от общения. В голове стоял шум, похожий на речь туземцев. Хотелось закрыться в номере на одного человека, упасть на кровать и не двигаться целый час.

Зато Шекспир был весел и полон энергии. Я решил, что у нас все складывается наилучшим образом. Хотелось поскорее завершить эту миссию и вернуться под сень деревьев. Я надеялся, что кратковременные сигналы аварийного маяка могли быть засечены людьми Ольги и на планету уже снаряжается спасательная экспедиция. А где меня искать, как не рядом с источником сигнала? Хотелось свалить отсюда до начала цикла, который мог затронуть весь ближний космос.

Когда мы находились в последнем бараке, мне показалось, что я услышал нехарактерный для здешней обстановки шум. Оставил Шекспира и выскочил на улицу. Это оказалась та самая баржа, перевозящая горячий шлак. Она шла низко над долиной, сотрясая работой своих двигателей все вокруг. В легком разочаровании я уже собрался вернуться в барак, но случайно посмотрел в небо. Там, на серо-голубом фоне выделялась яркая звездочка, плывущая по небосводу. Вынул из рюкзака «умный» бинокль, знающий все космические объекты искусственного происхождения, и попытался рассмотреть. К сожалению, из-за конвекции горячего воздуха бинокль так и не смог определить тип объекта. Мне он тоже виделся дрожащим пятном без всякого намека на резкость. Однако он точно не был похож на космический грузовик, имеющий вытянутую форму.

— Ты почему ушел? — неожиданно строго спросил появившийся в дверях Шекспир.

— Мне показалось, я услышал подозрительный звук. — Ответил я миролюбиво.

— Когда мы общаемся с моави, будь всегда рядом со мной. Я чуть не запорол ответ, потому что не знал, что ответить, а ты добавляешь моей речи солидности.

— Хорошо, я понял, только не надо просить это приказным тоном. Я тебе ничего не должен. Мы в добровольных отношениях и если я увижу, что ты пытаешься на меня давить, оставлю тебя и вернусь в лес.

— Как?

— На лодке. — Ответил я.

— Это наша лодка, а не твоя.

— Была ваша, стала наша. Ты же не на ней собирался перевозить соплеменников?

— Хорошо, Гордей, я просто прошу тебя быть рядом, когда я общаюсь с соплеменниками. Это очень важно для нашего дела.

— Хорошо, Шекспир, твои пожелания услышаны. На сегодня не хватит работы?

Напарник посмотрел в небо, прикрыв глаза рукой, потом на завод.

— Наверное, пора закругляться до вечерней смены. Перед сном устроим еще одно большое собрание для тех, кто отработал. А пока можно прогуляться до лодки и подкрепиться.

— Ты же обещал, что нас будут кормить? — Напомнил я ему.

— Порядки за время моего отсутствия здорово поменялись. Теперь еду готовят порционно, и мы сможем поесть, только если кого-нибудь оставим голодным. Это для нас будет плохой рекламой. Ты же не против прогуляться лишнюю пару километров?

— Не против, но лучше бы я поел и полежал на кровати.

— Належишься еще. — Пообещал Шекспир.

Мы бодрым шагом под уклон направились к берегу. Через час уже были возле утеса.

— Чертовы вертуны! — Выругался Шекспир. — Сорвал с плеча винтовку и принялся палить по мелким животным, разбегающимся из нашей лодки.

Пять животных остались лежать на камнях, остальные сбежали. Я заглянул внутрь и обомлел, оставленные припасы продуктов были превращены в труху. Вынул из рюкзака фруктовый батончик из водорослей, сломал его пополам и протянул половину Шекспиру.

— Держи, ужин у нас будет скромный.

— Спасибо. Не думал я, что эти звери проберутся сюда. Обычно они не подходят близко к воде.

— Ладно, не парься, придумаем что-нибудь. Ты же умеешь готовить вертунов? — Я поддел носком ботинка тушку животного с запекшейся раной на боку.

— У нас нет огня. А сырое мясо лучше не есть.

— Ладно, будем меньше двигаться, чтобы не тратить силы.

Мы вычистили лодку от остатков еды и экскрементов вертунов. Я, полулежа привалился к борту и мгновенно уснул. Проснулся, когда начало смеркаться и стало свежо. Шекспира в лодке не оказалось. Он ходил по берегу в задумчивости.

— Как дела? — Спросил я у него.

— Нормально. Думаю, о вечернем разговоре. — Объяснил свою задумчивость напарник.

В небе показался знакомый яркий объект. Я вынул бинокль, чтобы рассмотреть его при более удачных условиях наблюдения. Резкость навелась сразу и произошло определение типа объекта. У меня похолодело на душе, когда обнаружилось, что яркая звездочка является боевым пограничным судном, с возможностью поражения объектов на поверхности планеты с планетарной орбиты. Кажется, маяк засекли все, кроме тех, кто хотел меня спасти.