Когда Тина ворвалась туда, когда она кинулась сразу ко мне, когда она принялась с такой любовью целовать меня, я забыл обо всём на свете, даже о том что она не закрыла за собой дверь, и в этот момент нас мог кто-нибудь увидеть. Мне было так всё равно на это… И нас действительно увидели, но, к счастью, этим свидетелем оказался друг Тины, Долгопупс, который, как оказалось, давно был в курсе наших с ней отношений. Мне было так странно принимать поздравления в этот день, ведь о нашем венчании никто не должен был знать, поскольку мы никого не приглашали. Но поздравить нас решил не только Долгопупс, а и ещё кое-кто, кто всегда знал обо всём на свете.

Поздравления в тот вечер не закончились и на тёплых словах нашего старого знакомого и общего друга, потому как в самый неподходящий момент в кабинет директора ворвалась Минерва с Филиусом. Я подозревал, что большинство преподавателей давно догадывались, что между нами с Тиной всё очень… серьёзно, и по хитрой улыбке своего коллеги я понял, что не ошибся в своих догадках. А вот декан Гриффиндора со своими железными моральными устоями всё никак не могла смириться с простой мыслью, что Тина — вполне взрослый человек, и что сегодня она вышла замуж именно за меня. Но я был даже рад, что по крайней мере более старшая по возрасту часть обитателей замка узнала правду о нас, ведь надеяться на то, что Филиус не расскажет эту новость Помоне, а Помона — оставшимся преподавателям, кроме, разве что Долорес Амбридж, было весьма неразумным. Так было даже проще: чем больше людей узнавало о нас, тем легче нам с Тиной становилось жить.

Я еле-еле высидел эти два часа в кабинете Дамблдора, поскольку больше всего на свете мне хотелось остаться наедине со своей женой, мне так не терпелось раствориться в той бездонной, неисчерпаемой любви к ней, что вдруг захватила меня полностью. И в конце концов я увёл Тину из кабинета директора под всё ещё полный потрясения взгляд Минервы, ведь у меня было ещё одно маленькое желание на сегодня, маленькая мечта, которую я всегда хотел осуществить. За всю свою жизнь я был всего лишь на паре свадеб, но на каждой из них самым волнительным моментом для меня был первый танец супругов. И когда я наблюдал за этими счастливыми людьми, растворявшимися в такие моменты друг в друге, я неосознанно представлял себе, как когда-нибудь буду точно так же кружить… тогда, раньше, в моих мечтах в этот момент была Лили. А теперь, в реальности, в моих крепких объятиях, в воздухе в самом центре озера была Тина, моя жена, с любовью смотревшая на меня. И я полностью растворялся в ней.

***

Что ж, всё хорошее рано или поздно заканчивается, как бы нам ни хотелось обратного. И мой сказочный сон закончился, закончился именно тогда, когда я почувствовал знакомое жжение в левом предплечье в воскресенье вечером. За эти несколько дней я уже успел позабыть обо всём на свете, я успел позабыть, что надо мной и над жизнью Тины нависла страшная угроза, и вот оно, долгожданное напоминание, как ледяной душ, вернуло меня из грёз в суровую реальность.

Я, ненавидя уже всей душой своего «господина», выбрался из тёплой кровати и стал собираться на это чёртово собрание, которое намечалось уже совсем скоро. Да, за последний месяц я очень изменился, не преувеличивая могу сказать, что почти зеркально, но тому человеку, каким я теперь был, — было не место в рядах Пожирателей Смерти. Раньше я надевал маску в Хогвартсе, чтобы никто не узнал меня настоящего, а теперь мне нужно было надеть её на предстоявшую встречу, чтобы уже там никто узнал об изменениях во мне. Я, как мог, замаскировался под себя прежнего, холодного и расчётливого тёмного мага, но всё же одно свидетельство перемен было на виду у всех — моё обручальное кольцо.

Тина предложила мне снять его на время, но я сразу же отказался от этой идеи: это кольцо теперь было прямым доказательством любви Тины ко мне, и я не собирался отрывать от себя этот талисман, даже на короткое время. Но акцентировать внимание на своём новом статусе тоже не очень хотелось несмотря на то что, в общем-то, мало кого из тех людей, что решили собраться в тот день в поместье Малфоев, волновала моя личная жизнь, так как каждый из них так или иначе был связан узами брака, раньше или до сих пор. Даже он, Тёмный Лорд. Пожалуй, он был как раз таки единственным человеком, которого действительно интересовала моя личная жизнь. И я не обманул Тину, когда сказал ей, что Волан-де-Морт теперь — единственный неженатый человек среди нас, ведь, как раз по её словам зимой, юридически их брак больше не имел силы. Они оба умерли, причём довольно давно. И оба родились заново, под новым именем, с новой судьбой.

Поскольку на место я прибыл немного раньше остальных и у меня был выбор, то я решил сесть в этот раз по левую руку от Тома, а не по правую, как обычно. Мне не хотелось, чтобы он раньше времени узнал о случившемся, хотя я и не сомневался, что рано или поздно он всё равно узнает обо всём. Я не собирался скрывать от него факт нашей женитьбы, но мне не хотелось говорить об этом при всех остальных. Для меня было совершенно очевидным то, что Том, как только увидит кольцо, сразу спросит о нём. И мои догадки действительно оказались верны: он сразу заметил мой талисман, когда я машинально поднял левую руку для того, чтобы развернуть эти несчастные письма в его маленьком кабинете.

В этот момент я вдруг догадался, что письма были всего лишь предлогом, чтобы отвлечь меня. Что Том как-то почувствовал перемены во мне, на подсознательном уровне. Он минуты три точно неотрывно смотрел на мою левую руку, так что я, казалось, ощущал его взгляд на себе. Мне даже пришлось с вызовом посмотреть на него в ответ, чтобы хоть как-то вырвать волшебника в белой сорочке, стоявшего прямо передо мной, из глубоких раздумий. Вообще, за две последние наши встречи мне начало казаться, что мы с ним теперь были равны, причём не только по силе, но и по возрасту. Я внезапно осознал, что передо мной стоял скорее парень тридцати с чем-то лет, а не тот властный… человек, намного старше меня, каким он был до этого. Том больше не произносил с шипением фразы, его движения стали более резкими, бодрыми, быстрыми, как будто всё время до этого момента он находился в каком-то состоянии сна, а сейчас вдруг очнулся.

Вот и в то мгновение уже от моего пристального взгляда Том очнулся от глубоких раздумий и начал безразлично задавать вопросы, но поскольку теперь уже я внимательно изучал его, то смог заметить, что в его голосе проскользнуло… недоверие. Том не верил моим словам, точнее, он не мог поверить, что это могло быть правдой. В тот момент в моей душе воцарил маленький триумф, ведь мысль, что Тина теперь была моя официально, сильно пошатнула его уверенность, повергла его гениальный разум в сомнения. И глубоко в душе я понимал, почему Том так растерянно отвернулся от меня к окну и спрашивал про такую мелочь, как письма: он до сих пор, несмотря на всю ту боль, которую Тина невольно причинила ему, считал её своей супругой. Он до сих пор считал, что она принадлежала только ему.