А о нем, Эше, кто вспомнит, когда придет его время?..

Между тем дыхание становилось все чаще, а тело будто налилось свинцовой тяжестью. Мысли вязко текли в голове, звуки казались все глуше...

Коснувшись своего влажного лба, Эш вдруг понял, что болен.

Закрыв глаза, он невесело рассмеялся.

Вот и нашелся еще один повод поразмышлять о смерти.

Он медленно проваливался вглубь своего сознания, пока не очутился возле знакомого древа.

В каком-то смысле Эш даже был рад этому — наконец-то он встретит ворона лицом к лицу и тот больше не сможет отмалчиваться!

Но вместо привычного темного силуэта в плаще у корней дерева его ожидал светлый силуэт Коша.

— Что ты здесь делаешь? — удивился Эш.

Кош пожал плечами.

— Пришел поболтать, пока ты умираешь и в общем-то вроде не очень занят.

Эш подошел к Создателю и присел на землю рядом с ним.

— Я умираю? — спросил он.

— Да, — кивнул Кош. — Старатели нередко забираются в древние катакомбы, бункеры, склепы и другие небезопасные для их иммунитета места. Ведь не всегда люди умирали от огнестрельных ран. Иногда их косили болезни. Так что когда возродишься, сразу уходи прочь и даже пальцем не касайся мертвеца, лежащего рядом с тобой.

Эш вздохнул.

— Понял. А где Ворон? Я хотел увидеть его.

— Ворон... — проговорил Кош, глядя в сумерки перед собой. — Ворон боится меня и ненавидит. Я запретил ему говорить с тобой обо мне, и теперь, похоже, он и вовсе не желает разговаривать.

— Почему он тебя ненавидит?

— Потому что считает виновным в смерти Энмеша, к которому был привязан, — ответил Кош.

— А почему ты запретил ему говорить со мной о тебе?

— Потому что он умеет быть убедительным, а я бы хотел, чтобы ты принял решение самостоятельно, а не в угоду ему и не вопреки, как ты это умеешь.

— По-твоему, я не умею принимать решения сам? — вспылил Эш.

— Я хочу быть уверенным, что ты принял его сам, — жестко возразил Кош. — Вне зависимости от того, каким оно будет. У тебя есть жизнь, и она — одна. То, как ты пожелаешь ею распорядиться — только твое дело.

Эш усмехнулся.

— Когда ты мне про все это рассказывал, звучало все несколько иначе.

— Как бы оно не звучало, я просто объяснил тебе все данности и варианты развития событий — так, как оно есть на самом деле. Только и всего.

Эш прислонился спиной к стволу. Живые руки, из которых был сплетен ствол, на мгновенье перестали шевелиться, а потом принялись осторожно ощупывать его плечи.

— А ты сам? Как бы ты распорядился своей жизнью на моем месте? — спросил вдруг Эш.

Кош усмехнулся.

— Ну... Я — не ты. Хотя генетически ты наполовину мое продолжение.

— Так все же? — настаивал Эш.

— Я бы, наверное, послал Коша к черту и прожил бы столько, сколько получится, — ответил Создатель.

Эш хмыкнул. Почесал отросшую бороду. И хмыкнул еще раз.

— Твои ответы зачастую меня выбивают из колеи своей внезапной логикой, — признался он.

Кош улыбнулся.

— Ну, я ведь тоже — пассионарий. Только по своему складу я — разрушитель, Эш. Все, к чему я прикасался, в итоге разрушалось и умирало. Даже если я готов был умереть ради того, чтобы защитить, а не разрушить. Поэтому ты лишь наполовину подобен мне. Вторая твоя половина — созидающая. И ты можешь выбрать любую из двух сторон. Спасти себя, чтобы позволить всему остальному разрушиться, или разрушить себя — ради того, чтобы все остальное осталось жить.

— Но тем не менее ты надеешься, что я приму предложение.

— Конечно.

— Потому что любишь людей?

— Потому что не хочу остаться запертым в вечности наедине с обезумевшим и агонизирующим другом, — просто ответил Кош.

Просто — и очень искренне.

И в одной этой фразе было столько живого и человеческого, что у Эша в груди вдруг потеплело.

У него как-то плохо все складывалось с богами, но зато со времен Вороньего мыса он научился верить в людей. Благодаря Дарию, Шеде, Ларсу. И, конечно, благодаря Айе.

А сейчас он и в Создателе увидел человека.

— У тебя были дети? — вдруг спросил его Эш.

— Нет, но у меня была женщина, похожая на ребенка, — с грустной улыбкой ответил Кош. — И были друзья...

— И что со всем этим стало, когда тебя не стало?..

— Они жили дальше. Но уже без меня.

— А твоя женщина?

— А что женщина? — отозвался Кош, уставившись немигающим взглядом прямо перед собой. — Вышла замуж за другого. А потом их сын, ковыряясь в моих все еще дышащих останках, создал эмбриональный прототип Единого.