Воин, оказавшийся справа от Эша, пронзительно закричал, превращаясь в живой факел — это часть огненной атаки молодого ворона вернулась обратно, чуть изменив направление. Стоявшему слева пареньку повезло больше — огонь, лизнув своему призывателю плечо, выплеснулся юноше на полу плаща.

Атаки со стороны повстанцев прекратились, войска встали. Не меньше полсотни людей рухнули в снег с криком и стоном, получив себе в грудь осколок атаки своих же соратников. Где-то поблизости раскатисто рванула одна из выведенных из строя машин Единого, рассыпая стальные обломки в стороны, как снаряды.

Стиснув зубы от боли, Эш сорвал с себя тлеющую куртку в снег. На груди и плече ярким пятном выделялся след от ожога.

Между тем зеркало погасло, вновь превращаясь в золотистую дымку.

Своим чутким слухом Эш уловил, как воины на той стороне насмешливо переговариваются между собой. И ему показалось, что он даже видит улыбки на их наглых лицах.

«Они используют силу акад и пытаются создать нечто наподобие заградительного поля», — сказал Ворон.

«Это я уже понял, — мысленно ответил ему Эш. — И что питается это поле силой тех четверых, я понял тоже!..»

Нужно как-то пробиться через это проклятое зеркало. Но как? И можно ли вообще через него пробиться живым?

Тут мимо передних рядов войска по открывшемуся проходу между двумя флангами прошли первые гиганты. Они направлялись прямо к мерцающей стене.

Стоило только двум первым турам коснуться тумана, как наполнявшие его золотистые искры превратились в тучу сверкающих клинков. Они закружили над гигантами, вонзаясь им в глаза, шеи, в грудь и передние ноги. Туры взревели. Их шкуры мгновенно напитались кровью, алые ручьи потекли по копытам на снег. Еще несколько шагов — и гиганты, вскинув морды, с трубным гласом упали на колени, забившись в агонии. А следом за первыми, перешагивая через мертвые туши, потянулись следующие...

— Стоять... Стоять!.. — выкрикнул Эш, и схватившись за протянутую в воздухе струну Первого, мгновенно очутился на пути гигантов. — Останови их, Кош!..

Но в этот раз гиганты не слушали Эша. Они тянулись к смертельной ловушке, падали на туши своих предшественников и бились в агонии.

Войско недоумевающе загудело, затопталось на месте. Люди не знали, что делать дальше. А человек, вызвавшийся вести их за собой, не давал никаких указаний на этот счет.

Эш, как и все они, пребывал в растерянности. И чем более растерянным он себя чувствовал, тем больше становилась его злость.

Что происходит?..

Почему они заведомо идут на гибель?

До сих пор гиганты казались Эшу почти разумными, и это овечье упорство никак не укладывалось в его голове.

На их месте он бы попробовал обойти эту растянувшуюся невидимую стену справа и слева, но подозревал, что стоит только им продемонстрировать свои намерения, как поле разделится на части и переместится.

Так как же быть?..

«Смотри внимательней, — прошептал ему на ухо Ворон. — Сосредоточься!..»

Эш напряг глаза.

Яркие струны Первого все так же тянулись над полем и преломлялись в зоне защитного поля. Но стоило только двум гигантам одновременно очутиться на границе с ним, как одна струна прямо над ними вытянулась до самой стены — прямая, яркая. Все тут же снова исказилось, но через мгновение уже другая струна ровно вытянулась, став значительно ярче, чем была предыдущая.

Первый своим плечом будто приоткрывал Эшу дверь, и с каждой новой смертью щель становилась все шире.

— Я понял!.. — выдохнул Эш. — Я понял, что нужно делать...

Сосредоточившись на прогалине, Эш дождался следующей пары гигантов — и, схватившись за струну, рванулся к стене.

Все его тело будто обожгло. Бронзовое свечение кожи стало таким ярким, что Эш и сам теперь сверкал почти как те четверо.

Он мгновенно переместился по струне и очутился прямо напротив одного из золотых воинов, что держали сейчас оборону.

Внезапно возникнув из пустоты в шаге от своего врага, Эш поднял хищный взгляд на этого невероятно мощного носителя акады, как голодный тигр глядит на желанную добычу.

И хотя сияние силы по большей части размывало золотому черты лица, Эш все равно смог увидеть, как тот недоумевающе вытаращился на появившегося перед ним стигматика и в ужасе невольно отпрянул всем телом.

Злое веселье хлынуло молодому ворону в кровь. Подскочив к коню замешкавшегося воина, Эш ударом когтистой лапы рассек животному шею. Конь непроизвольно дернулся, заливая своего убийцу горячей кровью.

Теперь сияющий и окровавленный командир повстанцев с черной стигмой ворона, разросшейся на всю спину, потемневшими руками и когтями выглядел так, как и положено истинному богу смерти.