Эш вздохнул.

Да, в тот вечер старик умолчал о главном. О том, что добравшись до вершины и очутившись между землей и солнцем, ты оказываешься прямо перед алтарем, жаждущем крови.

И должен принести воистину царскую жертву.

Молодой ворон окинул взглядом устланную мертвецами площадь: простые горожане на ней смешались с растерзанными и опустошенными носителями стигм в красных доспехах с золоченым тиснением. Кое-где виднелись огромные звериные туши — это были гиганты, израненные при проходе через защитное поле акад. Смерть уравняла их всех. И каждый из них был той самой спиной, наступив на которую Эш поднимался еще на одну ступень выше. И где-то там, за пеленой сияния безжалостного солнца, он уже мог разглядеть очертания жертвенника, на который ему предстояло взойти.

А вокруг Эша постепенно собирались гиганты. Сбиваясь в плотные живые островки, они устало опускались на брюхо и щурили глаза, мучаясь непреодолимой дремой. Следом за гигантами потянулись и воронопоклонники. С невозмутимыми лицами они принялись складывать прямо на городской площади костры.

Воины готовились к отдыху. А ему, Эшу, предстояло еще одно важное дело.

Вовремя вспомнив о Полудурке, он несколько раз протяжно свистнул. Мерин явился не сразу, но в конце концов все-таки пришел на зов хозяина. Ужасающе прозрачный, с ярко пылающей стигмой и окровавленной мордой он выглядел как лошадь смерти из кошмарных баек, которые так любили рассказывать друг другу воспитанники Вороньего мыса.

Усевшись на Полудурка, молодой ворон двинулся в сторону небольшого храма, видневшегося вдали среди обломков разрушенных статуй и обвалившихся лепных балконов.

Довольно изящное прямоугольное строение было выполнено уже в современных традициях — с колоннами, огромными воротами и ровным рядом одинаковых узких окошек-бойниц.

Спешившись у разбитых ворот, Эш переступил через припорошенного снегом седого мертвого жреца и вошел внутрь. Под подошвами заскрипели осколки разбитых лампад.

Внутри все еще пахло дорогими благовониями и свечным воском. Со стен с укором смотрели лица легендарных героев, которых модные художники изобразили с гладкими, как у женщин, подбородками, ясными голубыми глазами и россыпью аккуратных глянцевых кудрей. Разглядывая их нежные лица, тонкие талии, распахнутые для объятий руки и развевающиеся золотые плащи за плечами Эш невольно усмехнулся.

Кое в чем Аварра действительно был прав. Новые храмы — это чушь собачья. Философия кастратов для кастратов, которым нужна была история без шрамов, трупного запаха и заплаканных вдов. Но теперь-то Эш знал, — это на самом деле тяжелые решения, боль и кровь на руках.

Гладких румяных героев не бывает.

Эш прошел к неприметной дверце храмового хранилища и толкнул ее ногой. Дверца со скрипом отворилась, и ворон увидел полки с драгоценными курительницами, мешочками благовоний и целые вешала парчовых одеяний, забрызганных кровью. Сверху на сундуке, распластавшись, лежал еще один жрец — в серебристо-белом праздничном облачении и с проломленной головой.

Так, всякие документы и книги они явно держали не здесь.

Эш развернулся и собрался было осмотреться где-нибудь еще, как услышал за спиной приглушенное всхлипывание.

Молодой ворон остановился.

— Сам выйдешь, или заставишь поискать? — громко спросил он и обернулся.

Вороха жреческих одежд заколыхались, и из-под них на дрожащих ногах выбрался парень лет восемнадцати с красными, опухшими от слез глазами и взлохмаченными, смятыми локонами.

— Не убивай, дядя... — пробормотал парень срывающимся голосом. — Не убивай...

Как подкошенный, он рухнул перед Эшем на колени.

Ошеломленно уставившись на парня, ворон переспросил:

— Как ты сказал?..

— Пощади, дядя! — разрыдался парень. — Я ничего не сделал... Я жить хочу... Пощади...

Дядя?

Да Эшу ведь столько же лет, как этому пареньку! Если не меньше.

Правда, не считая многовековой истории тринадцатого дингира, рухнувшей ему на плечи. И тех лет, что отняли у него возрождения после смерти...

— Мне нужна подробная карта с указанием главных святилищ, — сказал Эш, разглядывая парня.

— Я не знаю... Наверное, в ратуше есть... Пощади!..

Эш пожал плечами.

— Да живи, мне-то что...

Развернувшись, он двинулся к выходу.

— Как?! — с мукой в голосе крикнул ему вслед парень. — Как мне выжить?..

Замедлив шаг, Эш обернулся.

— Если хочешь совет, то обрежь свои волосы, найди одежду попроще и беги из Внутреннего круга через пролом — если сможешь.

Покинув храм, Эш сел верхом на Полудурка и поехал к ратуше. И там, в одном из обитых зеленым бархатом кабинетов, он действительно нашел большую карту, висевшую на стене. Прихватив ее с собой, он вернулся обратно, на площадь.