— Входи.

Я говорил, что дикари хреново разговаривают? Так вот, этого старика вообще было невозможно понять, мне Люнь его переводила.

Внутри было темно и дико душно. Единственным источником света был небольшой костёр, дым от которого поднимался и клубился под потолком, кружась вокруг всяких украшений над потолком и заставляя задуматься, не задохнёмся ли мы здесь от угарного газа. Хотя не только от угарного газа мы рисковали задохнуться — вонь трав была такой сильной, что у меня даже нос зачесался, из-за чего захотелось чихнуть.

Старик сидел с противоположной стороны костра. Оделся он тоже интересно. Шкура волка, из головы торчат оленьи рога, вся рожа то ли в крови, то ли в красной краске.

Когда я вошёл, он кивнул напротив себя и грубо прохрипел:

— Садись.

Я послушно занял место напротив него.

Местный шаман, не внушающий мне доверия, достал какие-то коробочки из-за своей спины, начал складывать их в ступку и перемалывать. Сидел так примерно минут десять, после чего подошёл ко мне и схватил за руку.

— Не дёргайся, — хрипнул он, взяв в руки жутковатого вида нож, похожий на кусок вулканического стекла, после чего резанул довольно глубоко по ладони. Кровь он начал стекать в ступку, где до этого молол всякие травы и непонятные (наверно части животных) ингредиенты. Набрал необходимое количество, вернулся на своё место и плеснул туда из бутылки. Из ступки пошёл непонятный дымок.

— Понятно… — пробормотал он, после чего что-то начал туда сыпать, с чем-то смешивать, работать пестиком.

Я хрен знает, что старик делал, но ещё минут десять понятных только ему манипуляций, и тот подал мне над костром плошку, сказав выпить.

Пойло на вкус было словно кровь смешали с окурками, добавили смесь кофе и чеснока с сахаром, а потом туда насрали. Мне пришлось постараться, чтобы не блевануть содержимым миски прямо в костёр.

— Что ты видишь? — хрипло спросил старик, едва я осушил плошку

— Вижу? — честно признаться, я ничего не видел. Мне блевать хотелось. — Ну… ничего.

— Совсем?

— Э-э-э…

Нет, что-то я видел, но видел не в голове, а перед собой.

Дым, поднимавшийся и костра, если присмотреться был отдалённо похож на лица людей. Сначала я не обратил на это внимания, но как разглядел, развидеть уже не мог. Их становилось всё больше и больше, они становились всё отчётливее и отчётливее, перекошенные агонией, кричащие в ужасе, женщины, дети, мужчины — дым будто был слеплен из них.

— Я… я вижу лица в дыму, — после минутной задержки произнёс я.

— Лица? И что они делают? — подался он вперёд.

— Ну… кричат от боли и страха, — пожал я плечами. Меня это не пугало, после ужаса в горах меня вообще мало что пугало, а тут и вовсе глюки. Просто было… неприятно на это смотреть. Не люблю видеть боль на лицах людей, это вызывает у меня жалость.

— Ты слышишь их крики?

— Нет, я не слышу, чтобы они кричали, но… — покачал я головой. — Они… зовут меня?

Нет, реально, меня так накрыло, что я, кажется, даже слышал от них голоса. Разные голоса, от взрослых до детских, а некоторые были на таких тональностях, что даже и человеческими их было не назвать.

Правда разобрать, что они говорили, я не мог.

Тряхнул головой и… наваждение исчезло. Напротив меня сидел шаман, своими тухлыми глазами вглядываясь мне едва ли не в затылок.

— Ты слышишь их, — теперь он уже не спрашивал.

— Но не крики, — подтвердил я.

— Но слышишь… — пробормотал он, но уже, скорее, для самого себя.

Старик долго сидел и смотрел на меня, после чего вновь начал что-то готовить в ступке. На этот раз вонь была в разы сильнее и заняло это у него времени раза в два больше. Крови он моей тоже взял, только на этот раз резанул по кисти, конкретно так пустив её из вен, из-за чего мне пришлось глотать пилюлю, которую он мне кинул, чтобы остановить кровотечение и заставить раны затянуться.

Но деда это не сильно волновало, он готовил во всю отвар, который по итогу, пусть и стал сильнее, но меня от него накрывало. В голову сразу пришла мысль, что меня проверяют на подверженность всякой херне, которая может свести с ума, так как в этот раз я видел лица в дыму куда отчётливее, а их голоса громче, но…

— Не слышу криков. Они лишь зовут меня громче.

— Совсем не слышишь? — прохрипел он угрожающе.

— Нет, совсем. А что это?

— Души умерших, — просипел он. — Они утягивают живых к себе. Сильный воин противится зову мёртвых, но ты не так силён, как хотелось бы. Но выбора нет, что послали боги нам, то мы и берём, да-да.