— Я понимаю, закивал он головой. Я полностью вас понимаю, но у нас дети, старики… женины-то дойдут и всё вытерпят, старики уже отжили своё, но дети… Ради, хотя бы, наших детей.

Вот в этот момент ему надо было заткнуться. Вот прямо в этот момент закрыть рот, и я бы реально попытался им чем-нибудь, так как мне было жалко этих людей. Без шуток, едва он начал об этом, я уже думал, насколько мы можем позволить помочь им, но когда старик продолжил…

— В конце концов, вряд ли и вам досталась всё это просто так, и поэтому может стоит сделать доброе дело?

— Простите? — прищурился я. — Сейчас на что намёк был?

— Ни на что, ни на что, — тут же начал отнекиваться старик. — Но нам очень нужна помощь. Мы бы молчали все, как мёртвые, о том, что встретили вас, помоги вы нам хотя бы немного.

— Правильно ли я понимаю, сейчас вы меня шантажируете?

— Нет-нет, ни в коем случае, но… стража будет задавать вопросы, и на них придётся отвечать и нам, и вам, обманывать, рисковать быть обвинёнными в том, что кого-то обокрали…

Испуганная улыбка, невинные глазки и твёрдый подлый взгляд.

Вот и добро на добро.

К тому же только сейчас я понял, что старик просто на просто хорошо играет роль. И под этой маской испуганного уставшего и раболеского старика, сейчас я видел расчётливого урода, который не побрезгует воспользоваться любыми способами ради достижения своей выгоды. Стоило сразу догадаться о его натуре, едва я увидел как он говорил с той молоденькой, чтобы она меня умаслила, но…

Да-да, мне уже тридцать, а я до сих пор плохо разбираюсь в людях.

— Короче, вы меня шантажируете, — вздохнул я и повернулся к нему спиной. — Разговор окончен, всего доброго.

— Прошу вас, наши дети, женщины…

— Не мои проблемы.

— Стража может не то подумать о вас. Вдруг кто скажет о вас плохое слово, и некому будет за вас замолвить доброе…

Ну это уже был чистый шантаж.

Я остановился, медленно развернулся и спокойно подошёл обратно к старику.

— Повтори ещё раз, — негромко произнёс я.

Я знаю, что на нас сейчас смотрели все его подопечные, что на нас смотрела стража и даже жители города, у которых перед воротами был рынок, но так даже лучше.

— Стража може-кха-кх-х-кх-х-х…

Он захрипел, когда я поднял его одной рукой над землёй. Старый мог дышать, но говорить ему стало внезапно проблематично.

— Давай кое-что раскидаем между нами, старик. Ты сказал, что вы будете молчать, как мёртвые, но что мешает мне, собственно, сделать вас мёртвыми? Я могу убить тебя прямо перед стражей, и они сделают вид, что ничего не видели. Я убью тебя и всех, кого привёз к этим воротам, от детей до стариков, и все закроют на это глаза. Я могу изнасиловать всех женщин и детей, и все в этот момент моргнут и ничего не увидят. А знаешь почему?

— Я просто… — дед явно что-то почувствовал, но было поздно.

— Потому что я, сука, такой сильный, что могу в одиночку разобрать этот сраный город по кирпичику. Потому что я могу предложить им свою помощь по защите от разбойников, и они с радостью согласятся и закроют глаза на бойню, которую я могу устроить, потому что вы для них — никто. Потому что они сами не захотят встать у меня на пути.

Я перевёл взгляд на стражу, которая была рядом и рыкнул, приспустив силы.

— Убрались отсюда.

И те, будто вспомнив о неотложных делах, просто развернулись и ушли в противоположную сторону. Ушли даже несмотря на то, что их было четверо, и они не могли не услышать, что я говорил до этого, так как проходили рядом. Потому что они видели мой уровень, и я понял это по их лицам.

Солдаты всегда учатся определять уровень, так как это один из главных залогов того, что ты выживешь.

— А теперь скажи мне старик, что заставит меня не убить тебя прямо сейчас? Страх перед законом? Но здесь я закон. Страх перед силой? Но здесь я самый сильный. Что же?

Вот теперь я видел ужас в его глазах. Страх и ужас, но не за других, а за себя. А ведь я даже не выпустил силы.

Поморщившись, я отбросил его, и тот упал на землю, словно мешок с костями, и огляделся. Женщины в страхе смотрели на меня, сбившись в несколько дружных кучек, а стража которая была рядом, делала вид, что ничего не происходит. А вот на воротах с интересом наблюдали за этим шоу.

— Тебе надо было хорошенько подумать, почему разбойники обходили нас стороной и убегали, едва я подходил, прежде чем что-то требовать, — негромко сказал я, развернулся и ушёл, оставив того валяться в пыли.