— И они были хищниками, как мороксы?

Ирелла шутливо покачала головой, отпила еще вина.

— Не совсем. Скорее, как морские звезды. Они существовали в метановом океане, в густой гидрокарбонной жиже — отсюда и сонары.

— Шутишь? Вы выдумали разумный вид на основе слепых морских звезд?

— Мы прибегли к экстраполяции. Нервная система вилантской жизни обеспечила логический переход к правдоподобному устройству вайан. Мы уже вырастили в молекулярных инициаторах полноразмерную модель вайана. Она еще нуждается в доработке, но жизнеспособна. Это по–настоящему интересная работа, Деллиан, трудная и увлекательная. Я ее люблю.

Он помолчал, глядя, как дистанционки убирают посуду.

— Вот чем ты занимаешься? Мастеришь настоящих чужаков?

— Биохимия — страшно увлекательная наука, но нет, я в группе миростроения. Мы на основе созданной нами психики разрабатываем целую культуру, а с ней и историю, язык, искусство. Решаем, насколько они будут территориальными и агрессивными и почему.

— И как они? Агрессивные?

— О да. Не настолько, как мы до эпохи космических полетов, но достаточно, чтобы обеспечить быстрый технический прогресс. Так что, как только найдем подходящую планету, можно запускать радиовещание.

— История целого вида. — Деллиан поджал губы. — Впечатляет.

— Не стоит… хотя стоит. Но наше дело — задать параметры и рамки хронологии. Даже у гендесов на такое не хватает воображения. Тут нужен старый добрый человеческий мозг. После того как мы рассчитаем хронологию, гендесы наполнят ее подробностями: именами, географией, микрополитическими событиями, скандалами, сплетнями, знаменитостями. И прочей фигней.

Деллиан отсалютовал ей бокалом.

— Итак, ты, в сущности, становишься богиней, творящей целый мир.

Она тоже подняла бокал и чокнулась с ним.

— Да–да. Так что веди себя хорошо, пока я не начала метать молнии.

— С тебя станется.

Он, не раздумывая, перегнулся через стол и поцеловал ее.

— Летим с нами на «Моргане»! Пожалуйста, Ирелла. Я не представляю, что буду делать без тебя. Нет, к черту «делать». Я без тебя просто не хочу быть.

Увидев, как изменилось ее лицо, он испугался. Такое он видел лишь однажды: подобное отчаяние и одиночество — в ночь перед гибелью бедных Умы и Дуни.

Она потянулась к нему через стол. Увидев, что ее пальцы дрожат, Деллиан инстинктивно сжал ее руку.

— Ты это серьезно? — спросила она. — Правда? После всего?

— Я серьезно, — ответил он. — Никогда ни в чем я не бывал серьезнее.

— Не знаю, заслуживаю ли я тебя.

— Наоборот, я — тебя.

— Я лечу с тобой на «Моргане». Месяц, как попросила меня записать.

Деллиан не выдержал — расхохотался.

— Ты намного умнее меня, да?

— Нет, просто быстрее соображаю.

— Если это не ум, то не знаю, что и назвать умом.

Она подошла, села к нему на колени, усмехнулась, обвив руками шею.

— Я хочу быть с тобой честной.

— Нас таких двое.

— Деллиан, я не шучу. Нам не обещают долгого будущего — не стоит и пытаться предсказать, что с нами будет. Мы с тобой — не странники с кораблей поколений. Мы созданы для войны — я не могу отделаться от этой мысли и, наверное, никогда не смогу. Может, мы победим, может, нет, может, погибнем на пути к победе. Одно известно наверняка: «Морган» улетит. А шансы не в нашу пользу.

— Знаю. Но как бы мало нам ни осталось, это время мы будем вместе. Больше мне ничего не нужно.

Она ласково потерлась об него носом.

— Мой Деллиан. Какое благородство.

Деллиан крепко поцеловал ее. Вышло ничуть не хуже, чем в прежние времена.

Я и не знал, что Джессика состояла в группе, собранной утопийцами для борьбы с Меланомой.

Она сидела на другом конце кабины рядом с Луи. Эти двое много времени проводили вместе с тех самых пор, как «Трейл–рейнджер» покинул базовый лагерь на Нкае. И у обоих имелось неизвестное никому прошлое. Не то чтобы тайное, но для создания полной хронологической таблицы на каждого из них пришлось бы изрядно покопать.

Конечно, то же самое можно было сказать о Юрии, Каллуме, да и об Алике. И даже больше того, учитывая, какие нагромождения секретности укрывали их досье. Но они были для меня прямой связью с людьми, определявшими политику, — с теми, кто что–то значил. С теми, кто, логически рассуждая, мог оказаться источником параноидальной подозрительности людей по отношению к оликсам — и феноменальных расходов, которые разные партии тратили на шпионаж за ними. Я был убежден: кто–то из них работает на невидимого и злобного врага, противостоящего всем благам, принесенным оликсами в систему Сол. Кандару тоже не стоило списывать со счетов: решение совета старейшин Утопии привлечь ее для борьбы с саботажем выглядело странным. Я думал, тут мог сыграть свою роль Каллум, однако сейчас он относился к ней с явным неодобрением. И все же столько совпадений — необычное явление; быть может, бог пытался мне что–то подсказать.