Аварийная команда стояла рядом, наблюдая, как группа экстракции пережимает пуповину — и перерезает ее.

Никакого предупреждения не прозвучало. Сердце продолжало биться, как прежде. Кривая работы мозга оставалась ровной.

Трубка в трахее начала медленно и ритмично накачивать в легкие обогащенный кислородом воздух.

Я видел, как вздымается и опускается его грудь. Снова поднимается. Соко слабо вздрогнул, еще раз, потом по телу пробежала более заметная дрожь. Медики насторожились, держа наготове инструменты для экстренной реанимации. Вскоре дрожь затихла.

— Он дышит сам, — объявила главный врач. В ее голосе слышалось удивление.

Медтехники по ту сторону стекла пожимали друг другу руки. Двое врачей готовили хирургические дистанционки для удаления обрезка пуповины из пупа Соко.

— И что дальше? — спросил Юрий.

— Будем ждать, — ответил Ланкин. — Удостоверимся, что он стабилен, дадим телу возможность отфильтровать барбитураты. Если проснется естественным путем, прекрасно. Если нет, попробуем стимуляторы.

Все мы вернулись в гостиную, к ее уютным креслам на голом полу из композитных панелей. Луи и Элдлунд направились к холодильнику и принялись перебирать пакеты для завтрака. Алик взял себе из автомата горячий кофе по–бельгийски и снова устроился в том же кресле.

— Наверняка все не так просто, — заговорила Кандара, присев рядом со мной. — Как насчет атрофии мышц? Черт, он же там тридцать два года провалялся!

— И это было предусмотрено, — возразил Луи, проходя мимо с тарелкой омлета с сосисками и картофельных оладьев прямо из микроволновки. — Наверное, что–нибудь в крови, чего просто еще не обнаружили. Тут же у нас К-клетки, не забывайте; мы еще не полностью представляем, на что они способны.

— По–вашему, выходит уже не биохимия, а волшебное зелье, — пренебрежительно отмахнулся Каллум. — Никакая химия на тридцать с лишним лет не сохранит неподвижное тело таким здоровым.

— Тогда что же?

Элдлунд село рядом с ним и сдуло парок с каши.

— Может быть, Соко — успешная попытка. И остальных должны были перестроить на основе чужих клеток, просто он прошел дальше других?

— Нет, — сказал Юрий. — К-клеточные органы в его анабиозной капсуле были другого рода. Они подавали кровь, обогащенную кислородом и питательными веществами — для настоящего анабиоза, совсем не такого, как у других.

Я, очень внимательно наблюдая за лицами, произнес:

— Может быть, он не все время спал?

Юрий взглядом предложил мне продолжать. Он — начальник, уважающий мое мнение. Тут без изменений. Каллум с надеждой ждал новых идей, ему явно не терпелось найти ответы. Алик сидел себе как сидел с чашкой шоколада в руках и, как хороший следователь, ждал, чтобы подозреваемый разговорился. Его безжизненные лицевые мускулы оставались неподвижнее мельничного пруда.

— Упражнения! — не утерпела Кандара и улыбнулась мне. — Вы об этом, да?

Я выразительно пожал плечами.

— Самая простая разгадка. Мышечный тонус можно поддержать только упражнениями.

— Значит, Соко просыпался раз в неделю, — подхватила она. — Или там в месяц, неважно. И некоторое время потел на тренировках. Потом снова впадал в спячку. По таймеру.

— Невероятно, — сказал Луи.

Кандара с вызовом глянула на него.

— Это почему?

— А где он занимался своей гимнастикой? На корабле тридцать лет вакуум. Скафандров нет, он шагу не мог сделать из капсулы.

— Так почему же он в такой хорошей форме?

— Генная модификация? — неуверенно предположил Луи.

— Медики секвенировали ДНК у всех, — сообщил Ланкин. — Не было у Соко никаких модификаций, мы не обнаружили даже векторов теломер–терапии.

— Скоро узнаем, если он придет в себя, — сказал Алик. — Просто спросим. А пока давайте сосредоточимся на том, что уже известно. Наша задача: оценить, представляет ли корабль явную и насущную угрозу.

— Представляет, — сказал Юрий. — Пришельцы, значительно превосходящие нас в области технологии, устроили тайную базу то ли в Сол, то ли в одной из освоенных нами систем. И похищают людей для неизвестных, но офигенно темных целей.

— Это не обязательно угроза, — сказал Каллум.

— Ты что, шутишь?

— Да бросьте, признаем честно: мы очень страшные. Научились пересекать межзвездные пространства, оставшись агрессивными, безрассудными, дурно воспитанными и с набитыми оружием континентами за спиной. Черт, повстречайся я с нами, я бы наверняка затаился и понаблюдал какое–то время.

Алик выбросил вперед руку, не заботясь, в кого ткнет пальцем.

— Да вы видели, что они сотворили с беднягами? Они их растворили! Окунули людей в какой–то инопланетный аналог кислоты и растворили! А то, что осталось, увезли домой для мучительных экспериментов. Хрен вам «не угроза», хиппарь вы тупоумный! У вас же есть дети? Вот представьте, что нашли бы на борту одного из них: без рук, без ног, глаза вырваны. И это только начало: хрен знает, что бы с ними сделали, не вывались корабль из червоточины. Там могли оказаться вы или ваши дети, мудак!