Он сумел достучаться до ребят. Сомнений не было. Все они заряжались отвагой и надеждой от его решимости. Согласилась даже Ирелла.

— Значит, вниз не идем, — негромко заметила она, когда Деллиан разделил ребят на три команды так, чтобы в каждой имелось оружие.

— Нет смысла опять соваться в неизвестность. Клан знает, что мы ночь провели одни. Александре самих Святых вернет, чтобы помогли нас найти. Оне такое. Мы все это знаем.

— Наверное, так. — Девочка смотрела на ближайшую тушу морокса. — Мне надо кое–что проверить.

Она подняла с земли камень размером в половину своей головы.

— Что? — спросил Деллиан и отпрянул, когда она опустила острый край камня на голову морокса. Еще два удара, и череп раскололся. Втиснув край камня в щель, девочка пыталась расширить ее.

— Ирелла!

Ему пришлось подавить приступ тошноты, когда девочка принялась рассматривать кровяную кашу, в которую превратился мозг.

— Почему его не съели? — спросила она.

— А?

— Они так изголодались, что полезли к огню, лишь бы до нас добраться. Но вот на эти свежие трупы сородичей не обратили внимания — продолжали атаковать нас.

— Разве своих едят? — спросил Деллиан, стараясь не смотреть на ее измазанные падалью пальцы, с таким азартом исследующие мозговые ткани. Однако в этом зрелище было что–то завораживающее.

— Не знаю. Вряд ли о них можно судить по земным животным. Хотя, казалось бы, основные инстинкты должны быть почти такие же.

— Пожалуй, — согласился он. — Так что ты рассчитываешь найти?

— Не узнаю, пока не найду, — угрюмо ответила она.

— Ладно.

Этот тон был ему знаком: сейчас ее не остановишь никакими словами.

У сонного дерева раздались радостные крики. Его одногодки свалили к стволу кучу хвороста, который теперь жарко и яростно пылал, выбрасывая вверх языки бездымного пламени. Уже занялись и ветки дерева.

Деллиан воспользовался предлогом отвлечься от кошмарного занятия Иреллы. Даже на свежем ветру, задувавшем по склону, он чувствовал себя вялым. От недосыпа и дергающей боли в плече все тело казалось невыносимо тяжелым. Странно, при пустом–то животе? С нарастающим отчаянием Деллиан понимал, что скоро им придется прибегнуть к фильтру.

Фалар с Уретом по очереди атаковали с топором второе сонное дерево. Стук гулко отдавался в хрустком воздухе. Другие мальчики тащили кусты к быстро растущему пламени. Деллиан поднял взгляд на заманчиво пустое небо с его флотилией искусственных звезд.

— Почему нас не видят с небесных крепостей? — пробормотал он.

— Зачем было населять Джулосс инопланетными хищниками? — спросила Ирелла. Она выпрямилась и стерла с ладоней студенистые волокна запекшейся крови морокса. — В смысле, кроме шуток? Понятно, если держать несколько таких в орбитальных ксенодомах и запасать для науки молекулы генов. Но выпускать на волю? Никакого смысла. Наши предки столетия трудились, терраформируя планету до пригодности к обитанию, чтобы на ней могла жить и процветать целая человеческая цивилизация. А теперь она так опасна, что нам шагу не ступить за территории кланов.

— И для врага тоже опасна.

— Как будто они сюда собираются. Если уж атакуют, так устроят нам апокалипсис дюжиной астероидов.

— Тогда зачем же?

— Вот я и не знаю! — с горечью выкрикнула девочка.

Деллиан удивился. Ему больно было видеть подругу в таком волнении и досаде. У нее слезы подступают к глазам, если ему не мерещится. Ирелла всегда оставалась холодной и рассудительной… Но ведь и ситуация экстремальная. Деллиан, не раздумывая, обнял девушку. Все тело под его руками было жестким как сталь.

— Помнится, кто–то мне говорил, что ответы всегда есть, надо только знать, где искать.

Она кивнула — медленно и очень неохотно.

— Знаю.

— Ты что–то обнаружила в мозгу дохлого морокса?

— Нет.

— А что искала?

— Точно не знаю. Что–то, что заставило его вести себя так, как он вел.

— Они все одинаково себя вели.

— Знаю. И меня это беспокоит. И мне страшно, Деллиан.

— Мне тоже, — тихо признался он. — Но мы выберемся.

Все еще обнимая ее одной рукой, он повернулся к сонному дереву, обратившемуся уже в огромный пламенный столб, горящий с яростью ракетного выхлопа. Разжигавшим огонь мальчикам пришлось отступить от сильного жара.

— Датчики небесной крепости при проходе над нами решат, что мы тычем в них лазером — уж очень сильное инфракрасное излучение.

— Да. — Ирелла склонилась и опять его поцеловала. — Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Это место — наш Загреус. И знаешь, кто тогда мы получаемся?

— Лодочники без весел в реке дерьма?

— Нет! Мы с тобой… Ты на нас посмотри. Ты — рыжий, святой Каллум.

— А ты — моя Сави. — Он рассмеялся. — Да!

— Они ведь спаслись, да? Вернулись домой.