— Наши охранные дроны справляются с высоким уровнем опасности, — ответил ему Юрий. — В случае активной воинственности чужого корабля мы сдержим его до отступления.

— А куда отступать?

Юрий нахмурился, словно недослышал.

— Сюда, разумеется.

— Боже, вы намерены удирать в этой колымаге?

— Корабль чужаков блокирован. Он не представляет угрозы, кроме как в непосредственной близости. Если что–то случится, мы сможем вернуться с большими силами.

— При условии что он не сотрет нас в порошок. Тогда достанется и тем, кто придет за нами, а потом тем, кто придет за ними… И где подвести черту? На второй дюжине?

— Связи с Солнетом здесь нет, но спутники ведут наблюдение. Если регулирующий миссию Ген 8 Тьюринг обнаружит проблемы, будет задействован соответствующий протокол.

— Здорово, — промычал Алик. — А мы помчимся прочь со скоростью пешехода.

— Вас заранее предупреждали о риске.

— О риске — да. А о вашей паранойе промолчали.

— Мы обязаны обеспечить безопасность всего нашего рода. Это немалое обязательство.

— Бросьте. Тот, кто научился странствовать между звездами, делает это не во славу империи. Так не бывает.

— Анализируя мотивацию внеземных видов, недопустимо брать за образец нашу историю и образ мыслей, — сдержанно возразил Юрий — Возможно, корабль чужаков выполнял какое–то разведывательное задание: например, исследование и оценку ситуации, как и наша экспертная группа. Как его ни классифицируй, они похитили людей для изучения. Одно это относит их к нашим антагонистам.

— Откуда нам знать, что людей похитили? — дерзко ответил Алик. — Черт, они могли спасаться от войны или катастрофы, и тогда пришельцы оказали этим людям услугу. Мы же в восьмидесяти девяти световых годах от Земли, верно? Значит, если корабль шел ниже световой, он мог покинуть Землю в любое время за последние пятьсот лет. В тот период творилось много дряни: не лучшая наша эпоха.

— От чего же они бежали?

— Для начала, от Второй мировой войны. Представьте: вы застряли в Лондоне во время бомбардировок, и тут какие–то странные типы предлагают вас вывезти. Шанс вам и еще кое–кому начать новую жизнь в новом мире. Заплатить за это придется только тем, что дороги назад не будет. Сами знаете, вы бы приняли такое предложение. У нас уже под два десятка терраформированных планет, и каждая в финансовом и политическом смысле обошлась в неслыханную для человечества цену. Потрать мы столько, наводя порядок на Земле, жили бы в истинном раю. Но нет: вторая попытка — величайшая мечта и морок человечества. Она побивает даже религию.

— Благодетельные пришельцы вторгаются на Землю ради нашего спасения? — съязвил Юрий. — Это что, новый вариант утешительного самообмана?

Алик широко развел руками.

— Так откуда же на борту люди?

— У нас совершенно недостаточно информации для оценки их намерений.

— Черт, или я сам не знаю? Я перебираю варианты, не более. Давайте мыслить шире. Мы затем здесь и собрались, верно? Чтобы свести воедино и обдумать факты.

— А вы чем занимаетесь? — вмешалась Кандара. — Вы отстаиваете версию их благих намерений. Хорошо, если они спасали людей от земного зверства — а если они жестокие имперцы, отлавливающие образцы для всемерного изучения в своих лабораториях?

Алик коротко поклонился ей.

— Я готов встретить враждебность, но доводы разума указывают, что это маловероятно.

— Почему? — резче, чем раньше, спросил Юрий.

— Все аргументы уже высказаны. Никто не странствует между звездами ради завоеваний. Это делается из политических соображений и тяги к странствиям — как и у нас, а также ради науки — тоже как у нас. Но самый интересный мотив: искусство ради искусства. Просто потому, что вы это можете.

— Вы глупец, если так думаете. Вы приписываете поведенческие особенности человека инопланетянам — вреднейший вариант антропоморфизма и интеллектуальной нечестности. Они захватили этих людей, скорее всего, против их воли. Кем бы они ни были, нам они не друзья.

— Значит, вы заранее предубеждены.

— Я сужу на основании — признаться, недостаточном — уже полученной информации. Куда больше меня волнует, сколького мы еще не знаем. Вероятность конфликта огромна. Пришельцы могут влиять на нас весьма незаметно. Опыт наших встреч с ними показывает, что каждый раз мы меняемся.

— С ними? — перебило Элдлунд. — И сколько вы насчитываете таких встреч? По моему счету, это лишь вторая.

— Так и есть, — признал Юрий. — Но смотрите, что сделали с нами оликсы.

— Они принесли нам знания.

— Нет, не принесли: несколько трюков в биотехнологии, и на этом все. Никакого настоящего знания, никаких откровений. Они — лучший из известных нам примеров пассивной агрессии. Да и чего ожидать от компании религиозных фанатиков?

Я слышал такие речи не в первый раз. Потому–то и убедил своего шефа лично участвовать в экспедиции. В надежде, что перед равными он откроется и впустит луч света в темные дебри своей ксенофобии. Юрий играл при Энсли ту же роль, какую Каллум исполнял при Эмилье — а другого такого чертова параноика не сыскать было на всей Земле.