Кандара не без удивления смотрела на Юрия.

— Я не замечаю в них никакой агрессии. По мне, они совершенно пассивны.

— Такова их жизненная стратегия. Они приспосабливаются к обстоятельствам. Я их не виню: это превосходный способ выживания, то есть именно то, что требуется для путешествия к концу времен. Даже оликсы не в силах предвидеть, с чем столкнутся в следующий раз, и потому они готовы ко всему.

— Вы хотите сказать, что мы их по–настоящему не разглядели?

— И даже наоборот. Они разглядели нас и адаптировались к системе, в которой живем мы. Теперь они действительно таковы, даже если мы видим в них свое отражение.

— Вы, система Сол, превратили их в купцов, — обвинил Каллум.

— Разумеется, мы, — согласился Юрий. — Они прилетели, огляделись, увидели, что нужно делать, чтобы добыть энергию и пополнить запас антиматерии для двигателя, — затем так и поступили. Не задумываясь и ни о чем не жалея. И плевать им на последствия.

— И каковы же последствия от проданных нам К-клеток? — удивилось Элдлунд. — Ничего плохого в том не вижу. К-клеточная терапия спасла миллионы жизней в звездных системах Универсалии. Людей, которым не по карману печать стволовых клеток и клонирование органов. Если это — вред…

— Я не утверждаю, что К-клетки нам повредили, — сказал Юрий. — Однако природа оликсов, их приспособляемость оказываются разрушительными, когда они сталкиваются с расами, ведущими столь сложную политическую жизнь, как наша. Они слишком неразборчивы. Они так стремятся к своей цели, что не выбирают средств для ее достижения. Им нужны деньги, чтобы купить у нас электроэнергию? Значит, они приспособят свои обычаи к нашим методам. В любых наших методах они ищут свой шанс. Возможно, другой образ действий у них считается за грех.

— Вы против них потому, что они стали капиталистами! — воскликнуло Элдлунд.

— Нет, — усмехнулся Каллум. — Потому, что роль капиталистов удается им лучше вашего.

— Вы не понимаете, — холодно сказал Юрий. — Они не наделены нашей моралью. Им все равно, на чем делать деньги, безразличны последствия. А в поставки энергии для «Спасения жизни» втянуты огромные деньги. Вот почему мы обязаны пристально следить за ними.

— Деньги всегда и всех развращают, — заметил Алик. — Вот уж не новость. Жадность всеприсуща. Спросите меня, скажу, что это только придает им человечности.

— И ошибетесь, — резко заявил Юрий. — Вам ли при вашей работе не знать, как низко могут пасть люди, когда речь заходит о деньгах. А если мы достигаем дна, туда же опустятся и оликсы. Мы — архитекторы их нынешнего поведения. А последствия я видел своими глазами. Ничего хорошего.

Я с огромным интересом наблюдал, как Алик привел наконец в движение свои лицевые мускулы, почти заставив их сложиться в скептическую усмешку.

— Например?

Лето 2167 года выдалось исключительно теплым даже по европейским меркам. В лондонском кабинете Юрия взвизгивающий кондиционер не справлялся с разнузданной температурой позднего августа. Утром в четверг, к началу одиннадцатого, Альстеру захотелось открыть окно — не то чтобы это было возможно в кабинете, расположенном на шестьдесят третьем этаже. Неподражаемый центральный офис «Связи» в Европе воздвигся над полуостровом Гринвич неоготическим спиральным небоскребом из стекла и черного камня на девяносто этажей — словно сторожевая башня какого–то падшего языческого архангела, приставленного охранять город от вторжения захватчиков, плывущих на всех парусах вверх по Темзе. Юрию из кабинета открывалась идеальная картина в раме окна: большой старый Дартфорский мост, горбившийся над далеким горизонтом. Но та же панорама все утро заливала стекло солнечным светом.

Земля питалась энергией солнечных колодцев с 2069 года, а последние угольные и газовые электростанции закрылись в 2082-м. За восемьдесят пять лет биосфера реабсорбировала из атмосферы накопившийся в девятнадцатом и двадцатом веках избыток углекислого и угарного газа. Климатологи упорно повторяли, что это достаточный срок для стабилизации атмосферы на уровне, предшествовавшем индустриальной революции, уровне идеальной нормы. Увы, их изящные компьютерные модели не соответствовали реальности, и все они сходились на том, что 2167-й — это всплеск на упрямо остающейся пологой кривой остывания. В возникновении же всплеска движение неозеленых, топча науку идеологией, охотно винило изменение солнечной активности из–за уродовавших корону солнечных колодцев.

Юрию не было дела до причин такой чудовищной жары — ему просто хотелось, чтобы этот богомерзкий зной спал.

— Первоочередной вызов, — объявил Борис. — Вызывает Пой Ли.

— Дерьмо! — Юрий справился с желанием сорвать с себя галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу. Он не припоминал событий, достойных личного вызова от Пой Ли. Та ушла в отставку девятнадцать лет назад и тут же попала в независимые консультанты по безопасности при совете директоров — к огромному огорчению ее преемника.