— Нет, нет, нет! Меня убьют! Прошу вас!

— Мы знаем, что Горацио доставили сюда, в Бронкал… — Юрий прищелкнул пальцами, повернулся к Джессике. — Когда?

— Фургон прошел коммерческий транспортный хаб тридцать один час назад, — подсказала она.

— Спасибо. Тридцать один час назад. Потом фургон ушел в порт. Куда именно?

— Прошу вас, — проскулил Хоакин.

— Ах, а ты делал такие успехи! — Юрий протянул руку, штурмовик вложил в нее охотничий нож.

— Черт… ладно. Господи! — Хоакин безумными глазами уставился на клинок. — В комплекс биореактора. — Плечи у него бессильно обвисли. — Ну, вот, это все. Отпустите меня, пожалуйста.

Юрий ударил ножом. Хоакин взвизгнул. И, в ужасе опустив глаза, увидел, что клинок вошел в сиденье в сантиметре от его паха.

— Упс, промазал, — проговорил Юрий. — Дай мне еще одну попытку, вдруг попаду точнее, ведь реактор охрененно большой, сам понимаешь.

— Корпус семь. Их увезли в корпус семь!

Бронкал существовал ради причалов. Они расположились на краю «легких» Алтеи — на широком участке плато, до самого обрыва занятого болотами. Болота были пронизаны каналами, которым не давала «зарасти» флотилия землечерпалок и по которым во все концы ходили баржи. Они день ото дня причаливали к биореактору на краю равнины с грузом свежевыращенных кислородных водорослей. Затем пыхтели обратно по каналам, мощными дугами выбрасывая сине–зеленую слизь на удобренную землю. Генмодифицированные водоросли тридцать восемь лет в ходе фотосинтеза выделяли кислород, чтобы люди смогли дышать в атмосфере Алтеи. И баржам предстояло потрудиться еще не меньше пятнадцати лет, пока климатологическая комиссия сената Сол не наградит Алтею полным сертификатом.

Добрых семьдесят процентов трудоспособного населения Бронкала работали на реакторном комплексе в порту, и потому восемь из двадцати пяти городских хабов располагались в том же районе. Юрий приказал закрыть их вместе с транспортным хабом, тоже прилегавшим к причалам.

Как только Хоакин назвал место, Люциус с группой захвата вернулись в машины и сквозь теплый ливень погнали к порту. Юрию пришлось вцепиться в сиденье — машины скользили, их заносило на мокром асфальте. Он попросту не привык к наземному транспорту, так что от тряски его затошнило.

— Дождь мешает дронам, — пожаловался Люциус. — Особенно стае микродронов.

— С другой стороны, он нас скрывает, — отметила Джессика.

— Нам надо знать наверняка, — сказал Люциус. — Если Хоакин нас обманул…

— Не обманул, — ответил Юрий, вспоминая, как тот под конец молил ему поверить.

— О’кей, — согласился командир группы. — Из этого и будем исходить.

Джессика вгляделась сквозь ветровое стекло, по которому взад–вперед мелькали дворники.

— Кажется, подъезжаем. Я вижу ангары.

Юрий взглянул на залитую водой дорогу. Горизонт придавили собой четыре больших аэродромных ангара. Порт Бронкала не только принимал баржи с кислородными водорослями, но и обслуживал дирижабли, месяцами кружившие над океаном за обрывом плато. У каждого из них под брюхом крепилась дверь портала, пара к которому стояла на сборщиках льда, пробивавшихся в замерзшем океане Рейнольдса. Расположенный сорока тремя а. е. дальше Рейнольдс имел самую дальнюю от Поллукса орбиту, поэтому каменную планетку размером с Меркурий покрывал стокилометровый слой льда. Оттуда доставляли всю воду Алтеи: колоссальные потоки ледяных осколков валились с дирижаблей и, растаяв, сливались в новые моря. Юрий задумчиво рассматривал приземистые серые здания, вспоминая первый ледопад, затеянный «Связью» в австралийской пустыне — которая теперь стала пышной саванной.

— Интересно, что сказал бы об этом Аккар? — пробормотал он.

— Что? — не поняла Джессика.

— Это я так. — Они уже проносились вдоль внешнего края портовых строений. Юрий сверился с картой, выплеснутой Борисом на контактные линзы. Комплекс биореактора находился на противоположном от ангаров краю порта. Одно из зданий биореактора было отмечено светящейся звездочкой — корпус семь, старый трехэтажный склад с офисными помещениями, зарегистрированный на независимую фирму по обслуживанию техники. Дроны кружили над ним на безопасной полукилометровой высоте. В сильный дождь изображение с них поступало в очень низком разрешении. В обычных условиях они уже выпустили бы стайку микродронов — биомеханических мушек, рой которых, пройдя объект насквозь, переслал бы по закрытой лазерной связи подробнейшую информацию. Но Люциус не выпускал микродронов: дождевые капли сбили бы малюток на землю.

— Они должны были насторожиться, — сказала Джессика. — Наш Тьюринг вывел весь комплекс из сети Солнет.

— Она права, — поддержал Люциус. — Тайком подобраться не выйдет. Предстоит входить через парадную дверь под вопли сигнализации.

— Весьма вероятно, — мрачно признал Юрий. — Мне бы броня не помешала.

Люциус молча подал ему мешок. В нем оказался громоздкий жилет, толстые штаны и легкий шлем.

— Тебе тоже, — добавил Люциус, вручая такой же мешок Джессике.

— Я внутрь не пойду! — возмутилась она.

— Конечно, не пойдешь, у тебя нет боевой подготовки. Но если завяжется перестрелка, я бы хотел, чтобы у тебя была защита. Мы ведь не знаем, как вооружены люди Батиста.

Джессика с подозрением глянула на Юрия, который постарался сдержать усмешку. Корпус машины, в которой они ехали, обеспечивал только динамическую защиту.

— Спасибо тебе, Люциус, — с холодком проговорила Джессика. — Как ты заботлив!

Тактическая группа действовала так же, как на Федресс–мидоуз: их машины промчались вокруг здания и встали. На сей раз выскочивших из машин штурмовиков сопровождали боевые дроны поддержки: толстые темные диски с торчащими по краям короткими рыльцами ловко держались над людьми.