— Вот потому и поручили. Стреляющая батарея выдаёт своё местоположение. Звуком, вспышками. Даже по воронке можно сказать, с какой стороны снаряд прилетел. А мы всё равно уходим, так почему не совместить приятное с нужным? Пусть узнают, откуда мы стреляли. Нас там уже нет.

23 июня, понедельник, время 14:50

р. Припять примерно в 8 км от пограничного Буга по прямой.

Канонерская лодка «Трудовой».

В размеренно ритмичный бой корабельных орудий вдруг вмешивается посторонний глухой взрыв, от которого канонерку слегка качнуло. В пятидесяти метрах ниже по течению вырастает водяной столб.

На секунду командир лодки замирает, потом заполошно кричит команды.

— Огонь прекратить! Поднять якорь! Полный назад!

Следующий вражеский снаряд падает на берег, взмётывая кучи мокрой грязи. Канонерка, подбирая якорную цепь на ходу, взвывает двигателем. Медленно, слишком медленно. Лейтенант оглядывает в бинокль лесок, что совсем рядом.

Разворачиваться некогда, в узком русле это сложный манёвр. И задний ход настолько «скоростной», что легко обгонить черепаху. Прямая-то скорость не высока, всего пять с половиной узлов или десять километров в час, переводя на человеческий язык с морского.

Лейтенант выругался. Проклятые поляки! Могли бы и помощнее мотор поставить, сто двадцать лошадей — курям на смех!

Фонтаны взрывов ложатся прямо по ходу движения.

— Стоп машина! — орёт лейтенант. Канонерка ложится в дрейф. Лейтенант выжидает полторы минуты.

— Полный назад! — по смыслу это «полный вперёд», канонерка ведь пятилась.

Не помогло. Лейтенант рассчитывал, что вражеский корректировщик мог перевести огонь на стоящую мишень. И пока выжидали бы, не начнёт ли он движение снова, корректировали бы прицел, он мог проскользнуть.

Не помогло, потому что расчётливым немцам нет нужды экономить снаряды. Они ударили и там и там. В нос судна угодил тяжёлый снаряд. Открылась течь, которую невозможно заделать, но это один отсек, ход не потерян. Командир прижимает лодку ближе к берегу, готовясь к возможной эвакуации экипажа. Разрывы сходятся ближе, как голодные хищники, учуявшие запах крови.

Следующее попадание почти в середину сносит одно из орудий. Лейтенант отдаёт приказ садиться на мель и покинуть корабль. Двенадцать оставшихся в живых матросов быстро покидают погибающее судно.

Примерно в километре от разбитого прямыми попаданиями судна в густых кустах немецкий офицер в камуфляже опускает бинокль.

— Зер гут! — в голосе удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Русские сделали глупость, вышли на почти идеально прямолинейный участок реки. Припять здесь просматривается на много километров. А ещё корабль мог сделать ход конём, но разве эти унтерменши догадаются? А он, лейтенант Майер подсказывать им не будет, ха-ха-ха. Да и скорость у него, как у беременной коровы. Лейтенант презрительно фыркает.

23 июня, понедельник, время 16:25

Склад боеприпасов близь Белостока.

Генерал Павлов.

— Закончите с минами, грузите бомбы. АО-2,5, — команда для майора Дмитрука, который тут же уносится распоряжаться.

Мы уходим дальше по длинному широкому коридору. Этим я заливаю своё генеральское сердце широким потоком елея. Радуют меня длиннейшие стеллажи и просто трёхметровой высоты штабеля ящиков с оружием и боеприпасами. Это ж сколько мы всего в моей истории немцам подарили! Или профукали в лучшем случае. Зато теперь вся эта смертоносная благодать щедро посыпется на их головы. Мне, чтобы эти склады опорожнить, надо их круглые сутки машинами выгружать в течение месяца.

— Дмитрий Григорич, а зачем нам такое разнообразие? — по глазам вижу, что смутно Копец догадывается, зачем. Но желает удостовериться. Мне не жалко.

— Там же леса, Иван Иванович. Мины будут от столкновения с деревьями взрываться вверху и поражать пехоту. А бомбы долетят до земли и достанут до техники и укрытий.

Задумываюсь. Если бомбить ночью, то будут ли мины эффективны? Решаю, что будут. Концентрация войск такова, что жилья на всех не хватит. Многие спят в палатках. И к обороне они не готовились, блиндажей, по-крайней мере сильноукреплённых, не строили. А дома и лёгкие укрытия разобьют бомбы. Но рождается идея, потом её Копцу скажу.

— Тебе сколько времени надо для подготовки налёта?

— Какими силами?

— Самое малое — три волны. Две дуплетом, с разрывом по времени минут двадцать. Третья, скажем, через час после второй. Потом можно бомбить в течение дня меньшими силами, в пределах одной-двух эскадрилий.

— А в начале какими силами?

— Первая и вторая волна самолётов по пятьдесят, третья — сотней машин.

— Ого! — Копец смотрит с уважением к моим масштабным запросам.

Выходим со склада в долгий, яркий, жаркий летний вечер. По дороге продолжаем обсуждать.