А Кулик тем временем приходит в себя и продолжает метать громы и молнии. Прямо ва-банк пошёл. С чего это он? «А чего ему? Ругать намного безопаснее, ответственности никакой. Это новое продвигать опасно. Не сработает — так огребёшь, что костей не соберёшь», — в рифму догадываюсь я.

— У нас, товарищи, вся страна жилы рвёт, чтобы вооружить нашу Красную Армию, как можно лучше. И крайне вредно, я считаю, отвлекать наших оружейников бессмысленными и никому не нужными прожектами. Тратить на них сырьё, деньги, время наших рабочих и конструкторов. Вот приходит генерал Павлов с очередным затратным и никому не нужным проектом. Вот захотелось ему поставить, даже не на колёса, а на танковые гусеницы спаренный ДШК или лёгкую пушку. Я понимаю, что зенитчики будут довольны. Не на своём горбу таскать. Но зачем это армии? У нас и так не хватает автомобилей, да и танков в нужном количестве не хватает. Вот скажите, товарищ Павлов, сколько вам ещё нужно танков, чтобы доукомплектовать ваши мехкорпуса?

Своему генералу не даю даже рот раскрыть. Брякнет что-нибудь не то. Смотрю, не скрываясь, на Кулика с дружелюбной улыбкой. И нарушаю паузу:

— Вопрос не так прост, как вам кажется, Григорий Иванович. Поэтому я отвечу позже. Когда мне слово дадут.

— Вот! — тычет пальцем маршал, — На простой вопрос ответить не можешь. У меня возникает закономерный вопрос: как расценивать эти попытки бездарно разбазаривать народные средства? А, товарищ генерал армии?

— Что? — оглядываю присутствующих, — можно отвечать? Товарищи, мне предоставляется слово?

Мой вид несколько выбивается из общей картины. Почти все присутствующие смотрят осуждающе. Но осуждение пока такое, не опасное. Видимо ждут моего проигрыша, но не фатального. Берия загадочно поблёскивает своим пенсне. Безуспешно прячу усмешку, на самом деле еле сдерживаю смех. Сдерживает меня генерал, совещание серьёзное, смех не уместен.

— Говорите, товарищ Павлов, — пыхает трубкой Сталин.

— Спасибо, товарищ Сталин. — Встаю, машинально оправляя китель, и одариваю всех вокруг жизнерадостной улыбкой.

— Чему вы так радуетесь, товарищ Павлов? — нейтральным тоном, что, исходя из общей ситуации, можно смело считать большим плюсом, поинтересовался Берия.

— Я поясню, Лаврентий Палыч. Я уверен, что маршал Кулик решил развлечь наше уважаемое собрание весёлой шуткой. Иначе я не могу объяснить его странные слова по поводу идеи о передвижных или самоходных зенитных установках.

Ещё раз весело обвожу глазами весь длинный стол, за которым нет свободного места.

— Многие из вас, товарищи, принимали участие в гражданской войне, — о, это я удачненькую педальку нашёл, — давайте попробуем применить слова товарища маршала к ней? Уверяю, товарищи, получится очень смешно. Примерно так. Конечно, пулемётчики будут довольны. Им не надо таскать на себе максим и патроны к нему. Но зачем это армии? Тратить на каждый пулемёт лошадь, а то и двух. А их так не хватает.

Не удерживаюсь, откровенно смеюсь. Оглядываюсь на мрачного Кулика.

— Простите, товарищ маршал, не сдержался. Кстати, огромная вам от меня благодарность за то, что подняли мой вопрос.

— Итак, товарищи. Я вижу, вы уже поняли, о чём речь…

— Тачанки, — негромко говорит Ворошилов.

— Вот именно, товарищи. Вы все прекрасно знаете, какую роль сыграла в гражданской войне тачанка. А ведь как всё просто, поставил на бричку пулемёт и всё. Получено огромное военное преимущество.

— Какое преимущество даст ваша самоходная зенитная установка? — снова пыхает трубкой Сталин.

— Важнейшей характеристикой войсковой части является скорость совершения маршей. Упрощённо говоря, кто быстрее, тот сильнее. Скорость, часто требуется скрытность и… — делаю паузу, — всегда защищённость. Войска в походном строю очень уязвимы. Недавно мы провели учения с танкистами. Им требовалось совершить марш в восемьдесят километров и атаковать позиции условного противника. На рубеж атаки из тридцати танков вышло только пять.

Вокруг стола разнёсся шёпоток. Сталин удивлённо отставляет трубку.

— Уцелело только пять танков. Самолёты условного противника подвергли колонну пяти налётам во время марша. Три из них мы сочли удачными. Авиационные пушки легко пробивают Т-26 с борта. Ещё пять танков вышли из строя по техническим причинам. И что мы имеем? На рубеж атаки вместо батальона вышло два неполных взвода. На два раза чихнуть четырёхорудийной батарее. Как вы знаете, Т-26 поражается любой полевой пушкой.

Все молчат, даю время на подумать. Потом забиваю последний гвоздь.

— Колонна бронетехники на дороге, да любая колонна, практически беззащитна перед авианалётом.

— Но у нас же есть зенитки! Пачиму их нэльзя использовать? — Сталин докуривает свою трубку и теперь с раздражением вытряхивает из неё пепел.

— Потому что время их изготовления к стрельбе от минуты и более. Машина, буксирующая орудие, должна остановиться. Расчёт высадиться, выгрузить боеприпасы, занять свои места, изготовить зенитку к бою. За это время колонну разбомбят два раза. Вместе с зенитками. Самоходная установка может начать стрельбу через несколько секунд после команды «Воздух!». Сможет и на ходу стрелять. Не эффективно, но мало ли что на войне потребуется.