Ребята кивнули гривами и протянули лапы к презентам.

Суриту вручили рубиновый «сердце близнец», древний и шикарного качества. Очень практичный, он увеличивал запас маны вдвое! Естественно, владельцу такой «вкусной плюшки» была нужна специальная подготовка, перед тем как использовать данный камень на полную мощность.

Анору дали схожий кварцитовый «сердце близнец», а Сержу — сапфировый, отчего ребята сияли, словно малые дети при раздаче конфет. Еще бы! Ведь на каждую семью сильных магов приходилось по одному подобному камню. А у многих вообще не было.

Но прежде всего эти камни — это личный опыт развития мага, по увеличению и концентрации своего Центра Силы! Правда, ребята видели в них только резервуар большой маны, нежели их реальную ценность. Но оно и понятно! До «познания» камней-концентраторов нужно еще дорасти.

Когда же старейшина Томер подошел ко мне, то сказал:

— К сожалению, у меня нет обсидиана. Уж больно редок камень! Тут школа бессильна, — он развел руками. — Но мы можем тебе помочь во многом другом! Без сомнения, полезном!

И я навострил уши.

— Мы с осторожностью осмотрели твою часть битвы и пришли к выводу, что ты способен использовать помимо темной стихии еще и магию Темной Крови.*

При этих словах все трое закадычников повернулись и уставились на меня, как на полярного зверька, а потом медленно глянули на старейшину. И тогда он продолжил:

— Поэтому я рекомендую, чтобы ты учился по особой программе. Это будет разумно! Или можешь отказаться и взять выгоду золотом. Решай сам, неволить не будем.

И тут я завис.

— Старейшина, а кто из вас будет наставником? — спросил старика Сурит.

— Достопочтенные Аэр или Арис? Или это будете вы, старейшина Томер? — тоже решил поинтересоваться Анор.

— Ишь, как запели! Вас уже и так одарили, так что брысь от старейшины! — взревела моя жирная жаба.

— Нет! Ты будешь учиться у Старейшины Ао, — и он положил руку мне на плечо.

Парни еще шире открыли глаза! Словно полярные совы…

— Это будет опасное обучение! Ты единственный Темный за многие циклы столетий, и это прискорбно. Такой шанс нельзя упускать! Мы тебе поможем. Итак?! — старик выжидающе замолчал.

Я думал недолго. Быстрее, чем загрузится Windows.

— Хорошо! Согласен. А можно мне получить еще книги? (Ну а чо? Им камни, а я, значит, лысый?). По новым дисциплинам, — и я выдал скромную лыбу, до самых ушей.

— Давай! Старый хрыч, не зажимай плюшки. — из глубин разума послышался квак.

— Ха-ха! Ах ты, хитрая жадина! Так и быть юный торговец! Однозначно — торгаш! — И ребята загоготали, как кони… А Томер заковылял к выходу.

— Да, старейшина Томер! Я с вами.

— Так-то лучше, Юный Темный.

Влэд. Узилище старейшины Ао. Катакомбы Магической Школы

Туман поднимался вверх от холодного камня, стелился прозрачной дымкой и облизывал влажные стены подвала. Свет, казалось, забыл об этом померкшем месте, и только холод и тьма клубились в этой утробе крипта.

Мои глаза смотрели сквозь тьму, рисуя странный, отчужденный сюжет в черно-зеленых оттенках, словно прибор инфрокрасного видения, а родное дыхание испарялось предательским паром, будто жизнь покидала меня.

— Кто ты, гость… — эхом послышался тихий голос, который перекатывал каждую произнесенную букву, словно пробуя ее на вкус, и пробирал чувством страха до самых костей. — Без-з приглашения? — раздалось у меня в голове. — Уходи немедленно! Я слишком го-олодна. Цена за вход — твоя жизнь.

— Цена — свобода нашего Камня Души! Я пришел сразу, как только узнал о тебе, ибо знание, наш Камень, почти-что утерян.

— Да! Мидл… больше не родил Черный Дождь. Некому, кроме… Подойди… Я хочу слышать твою душу… Ближе. О-о! Ты еще жив… но уже темен… Интерес-сно. Много веков назад мы были глупцами… Теперь поздно! Кровь не уйдет вместе с тьмой.

Я подошел к старейшине почти в упор. Ее выразительные глаза были само серебро, от них повеяло холодом ночи, а еще тайной опасностью, она говорила телепатией, чувствами… язык ни к чему. В тот момент, когда между нами осталось чуть меньше пятидесяти сантиметров, мой разум как буд-то бы отделился от тела, кем-то, насильно, а после замедлил свои процессы мышления и вошел в режим исключительно — наблюдения и анализа того, что я сейчас вижу перед собой.

Образ старейшины, в целом: осанка, легчайшие движения рук и шеи, лица, мимических мышц, а так же взгляд… все было как-то возвышенно, что ли, или даже величественно. Ее взгляд изучал меня не спеша, и достаточно тщательно, а затем твердо прилип к моим двум зрачкам.