– Прости, чел! – меня одернул сидящий за той же барной стойкой слева от меня парень, – Ты мне не поможешь? Посмотри, у меня на стойке 9 шотов стоит, один не справлюсь, намек понятен?

Представился, познакомился, разговорились. Этот чувак, сидящий слева от меня, был похож на только что помытого бездомного, если не меньше. Огромная пышная рыжая борода, зализанные в каре длинные светлые волосы, впалые черты лица и, несмотря на количество уже выпитого, еще живой взгляд.

Спустя полчаса мы закончили все рюмки.

Спустя еще полчаса мы на двоих заказали пузырь водки, и он наконец-то заговорил о себе. И тут моя память бессильна. И я бы не вспомнил ни слова из его пьяной речи, если бы не записывал нашу беседу на видео. Да, я знаю, качество неважное, руки трясутся, но, тем не менее, все дословно, как он говорил мне:

– Знаешь, Егор, ты хороший парень! Нет, правда, я давно уже здесь. Каждый день прихожу, пытаюсь развлечься, но все больше убеждаюсь, что кроме гламурных кис, собеседников тут раз-два, и обчелся. А с тобой есть о чем поговорить, ты интересный шкет! Но!

С тобой совершенно скучно спорить! А знаешь почему? Дело ни в придумках о собственном мнении, что оно у каждого свое, всё это бредни, умелые ораторы стадионы склоняли к своей точке зрения, нет! Это тупо никому не нужно.

Вот я, Горыч, журналистом работаю в местной газете, занимаюсь простой ерундой, пишу половину статей под разными инициалами, да зачастую про всяких огородников с вырытыми прудами, про конкурсы красоты на детском утреннике, вообщем, ересь, иногда даже придумываю. Не перебивай! Так вот любой идеалист тебе скажет, что я продался. И будет прав. Любой либерал скажет про свободу слова, и тоже будет прав. Редактор скажет о «журналист должен освещать любое событие непредвзято». И он тоже, как ты угадал, прав. И по идее за мои скучные россказни меня начальство должно уволить из этой паршивой газетенки и поставить человека поталантливее, а не уволит. А не поставит. И я опять буду писать половину статей под новый тираж.

А знаешь, Егор, почему? Забудь про бред либералов, у нас в стране свободу слова никто не отменял и не пресекал. Хочешь – пиши, не хочешь – молчи. Выкладывай в любые издательства любую информацию, если это не клевета, никто даже не рыпается тебя закрывать. Просто это никому не нужно. Никто газеты не читает и новости не смотрит, Георгий. Они так, фоном, всего лишь информационный шум. Людям газета нужна для того, чтобы рыбу заворачивать. И неважно, что я там написал, главное чтобы заворачивали, и чтобы именно в нашу газету.

Бутылки стало мало, официант подал еще одну. А Бородан тем временем продолжал:

– Знаешь, в чем беда, Гош? Ты еще мелкий и не до конца догоняешь, что я тебе пытаюсь донести. Ну вроде ты смахиваешь на умного, умный взгляд такой, даже поза, словно ты задумался о чем-то далеком даже от меня. А смотришь тебе вот прямо в зрачок и видишь безнадегу, этот, как его, максимализм юношеский, желание доказать кому-то что-то. Ну и как, успешно? Чем ты по жизни занимаешься?

– Ничем.

– Мне то хоть не гони! Солидные на тебе шмотки, слишком солидные для Сперанска. Да и деньги на бары тебе явно не мама дает…

– Не надо про маму.

– Извини, если что не так, Горыч, но не пытайся меня наколоть. Я людей чую, нюхом, нутром своим, в силу профессии, так сказать. Тебе двадцать лет, и даже если ты где-нибудь работаешь, этого все равно мало, чтобы щеголять по барам. Чем ты занимаешься? Клянусь, легавке тебя я не сдам.

Следователи всех отделов полиции отсасывают по сравнению с умением настоящего журналиста добывать правду. Напоил, склонил. Я рассказал ему о своем небольшом заработке.

– Мда уж, – Бородан вытер пот со лба, но интерес в глазах так и не угасал. – Это тебе не лом сдавать, тут железо поинтересней будет. Слушай, нет, может быть, конечно, это не мое дело… Как ты к этому пришел вообще? Ну, ты же не проснулся одним январским днем с мыслью: «Хмм, а что, если мне продавать оружие?» Прости, если я так глубоко копаю, просто мне, как истинному ценителю душ, важней всего в истории – мотивация героя.

– Ну, когда я еще каплей свисал, лет в восемь так, я подбивал ребят лазить на военную базу, которая была метрах в 30 от нашего двора. Ну, ты знаешь, бывший военный городок, общежитие, всё рядом, да и база эта была уже лет пять, как заброшена. Мы брали кусачки, перегрызали проволоку и по-пластунски карабкались до ангара. Он стоял ближе всех к забору, и в случае чего, с него было быстрее бежать обратно. Боже, как же мы сыковали!

Ангар всегда был открыт, но никто даже не пытался туда зайти, все трусили. А мы – мальчишки, нам же интересно, что же там, за железной ангарной дверью. Начали тянуть жребий, у кого спичка будет короче всех – тот и идет. Твой покорный слуга вытянул короткую.

Как только я оказался внутри, я не поверил своим глазам! Как в кино: автоматы, пистолеты, гранаты, даже взрывчатка – все настоящее, все железное, каждую деталь можно потрогать, каждую, понимаешь? Когда я вышел к ребятам, я сказал им, что там ничего нет, только противогазы какие-то на стене болтаются. Они мне поверили.

Ангар и сейчас открыт. Как только мне поступит заказ – я туда. Армии это все равно не нужно, а чем я хуже? Я лишь делаю то, что сделал бы любой на моём месте. Верней, делал, я завязал.