— Эл, малыш! — сипло пробасила в ответ рыжая. — Где ты пропадал? У нас всё готово!

И они расцеловались как родные.

Затем крошка Виви обернулась и гаркнула во всю глотку:

— Люсинда, тащи жар-птицу!

Взгляд её неожиданно жарких чёрных глаз пригвоздил меня к месту.

— Эл, проказник, это же другая девушка!

— Другая, — кивнул Талхар. — Но платье-то ей пойдёт?

— М-м… Не уверена.

Доставили предмет дискуссии.

Это действительно была жар-птица. Пламенно-золотая, сверкающая, в перистых узорах, которые ссыпались на подол бахромой из шёлка и стекляруса. Ослепительное платье, в прямом смысле. И до жути откровенное. Пляжный костюм, и тот скрывает больше.

— Идёмте в примерочную, дорогая, — вздохнула Виви, всем своим видом показывая, что это пустая затея.

Я была с ней полностью солидарна. "Жар-птица" мне явно не по размеру, тут нужны выдающиеся стати — как у Джекки. А главное… я просто это не надену! Ни за что.

Значит, прощай вакансия?

— Простите, господин Талхар, — Эла пока отложим в сторонку. — У вас в приглашении указана форма одежды?

— Дресс-код? — он похлопал себя по карманам. — А леший его знает… На, смотри!

Мне в руки прыгнула открытка из дорогого мелованного картона.

— Что ты хочешь там выискать? Ясно же, мужикам смокинги, бабам платья в пол. Вырез поглубже, побрякушек побольше.

Виви прищёлкнула языком и пробормотала что-то на незнакомом мелодичном языке, с досадой тряхнув огненной шевелюрой. Неужели ей не объяснили цель заказа?

Так. Мирэле Талхар плюс один… Время… Место… Вот оно: "чёрный веер"!

Я никогда не бывала на настоящих светских раутах, но мне случалось делать переводы для глянцевых журналов, и мама о многом рассказывала.

— Мне жаль, господин Талхар, но для приёма "чёрный веер" нужно что-то более классическое. Особенно, если вы хотите, чтобы я выглядела, как леди.

А этот лоскуток огня хорош для ночного шоу в театре варьете или для эротической комедии из жизни отдыхающих. Принцесса Южного острова танцует танец страсти на горячем песке…

Мирэле насупился так грозно, что всё желание смеяться пропало.

— Ты мне не указывай!

— Она права, Эл, — вмешалась рыжая. — Не горюй, подберём что-нибудь из проката. А это платье… эх, красота какая! Пригодится ещё.

Следующие три часа слились в изнуряющую круговерть. Я перемерила два десятка платьев и дюжину пар обуви; меня опрыскивали, осыпали порошками, облучали, обдували, обдавали жаром и холодом, мазали, чесали, завивали.

Последнее точно было лишним. Готовясь к поискам работы, я не пожалела денег на маникюр и стрижку. Выбрала универсальное каре — просто, удобно, стильно.

— Скучно! — заявила Виви, отдавая меня в руки своей помощницы-парикмахера.

Наконец мучения закончились, и меня вывели в мастерскую, где прохлаждался Эл.

— Принимай работу.

Мой наниматель успел съездить по делам и сменить тёмно-коричневый костюм в крупную полоску на смокинг и галстук-бабочку. Выходной наряд придал благородства его разбойничьей наружности. Так мог выглядеть пират, явившийся с корабля на бал, — не забыв прикрыть брызги крови на рубахе бархатным сюртуком.

Я встала перед зеркалом, стараясь не нервничать под его оценивающим взглядом. В конце концов, мне тоже любопытно, что получилось.

Не так плохо, как я опасалась. Виви знала своё дело.

Длинное синее платье с открытыми плечами и красным пояском, шапка волнистых волос неродного шоколадного цвета с медным отливом, яркий, но не кричащий макияж. С ним лицо стало выразительнее, глаза глубже. Эффектная девушка, чем-то похожая на меня. Но не я. Не Симона Бронски, а Мона… Даймер.

Возможно, это мой шанс?

Приём ожидается многолюдный, иначе пират Талхар не получил бы приглашения. Вдруг кто-то из гостей обратит внимание на почти настоящую джеландскую леди, которая очень нуждается в настоящем джеландском муже?

— Как-то пресновато, — Талхар-младший скривил губы.

Ничего себе, пресновато!

В кладовых Виви не было скромных и закрытых платьев. И туфель на низких каблуках. Меня поставили на такие шпильки, что мы с Элом сравнялись в росте.

Его это не смутило.

— Пройдись-ка.

Я продефилировала от раскройного стола до гладильного станка, стараясь не раскачиваться, как неумелый циркач на ходулях. И видимо, мне удалось. Эл замер на месте. В его взгляде медленно разгорались угли, словно кто-то ворошил кочергой на дне чёрных, как сажа, глаз. Только бы не дошло до пожара…