Они с Диди переглянулись и рассмеялись.

— Тебе не предлагаю, ты и так молодая-красивая, только силы своей не знаешь. Да оно, может, и к лучшему…

Гица поправила сбившийся платок, опустила закатанные по локоть рукава цветастой блузы.

Окон в комнате не было, над столами горели яркие лампы, разбрасывая блики по изломам трубок и стёклам лабораторных шкафов. Строгостью и стерильностью здесь не пахло — сплошной рабочий беспорядок. Коробки, мешочки, инструменты, колбы с реактивами.

За всем этим я не сразу разглядела, что бархатный полог всё-таки есть, а позади него всё, что полагается: стол на гнутых ногах, старомодный диван с малиновой обивкой и декоративными гвоздиками, хрустальный шар, гадальные карты, спиритическая доска, даже медная жаровенка, над которой курился пахучий дым…

Я поискала глазами вытяжку. Мы тут не угорим, не опьянеем от какого-нибудь дурмана?

Гица подвинула к нам с Диди мисочку с печеньями и сладостями, разлила чай в толстые глиняные чашки, расписанные конями и розами.

— Не бойся, пей, это душица, не отрава.

Говорят, в крови народов, близких к природе, по-прежнему густо роятся волшебные споры. Наука, правда, этого не подтверждает. Но люди всё равно считают чурилов колдунами, и они поддерживают свою репутацию…

— Гляжу на тебя, милая, всё ты дома кукуешь. Вечерами одна, ночами одна, а молодость-то проходит. Погоди, сейчас мы тебе хорошего жениха наворожим.

— Сначала мне, баб Гица! — Диди заёрзала на диване, потирая крепкие ладошки. — Что там с Джеем?

Домоправительница цокнула языком.

— Не суетись, егоза! Пятый десяток разменяла, а всё скачешь, как молодая кобылка.

Пятый десяток? Я бы дала Диди от силы тридцать пять. В её душе угадывалась тень саламандры, такая слабая, что не сразу удалось разглядеть.

В руках Гицы заплясали узорчатые карты, на стол один за другим легли восемь раскладов. Диди от волнения грызла цукаты. Домоправительница бормотала себе под нос по-чурильски, изредка вставляя татурские фразы:

— Любит ли Джей Диди… Любит ли Джей Виви… Правнучки мои, — она вскинула на меня весёлые глаза. — Всю жизнь в одних и тех же мужиков влюбляются, просто беда. И добро бы, путные мужики… Не будет вам, девки, счастья с этим Джеем. Зазноба у него есть, дама бубей!

— Шшш… — выдохнула сквозь зубы Диди. — Ларинка, вертихвостка, точно! Её масть!

Выудила из мисочки и отправила в рот мармеладное сердце в сахаре, печенье в шоколадной глазури и горсть цукатов — друг за другом, без перерыва. Шумно выхлебала половину чашки с розами и конями. И принялась яростно браниться по-чурильски и по-татурски. Гица её сначала поддерживала, потом утешала, потом снова раскинула карты и посулила через два месяца "настоящего орла пиковой масти".

— А тебе на кого погадать, милая? — домоправительница улыбнулась мне всеми своими тёмными морщинами.

— Благодарю вас, мне не надо. Я просто за компанию, посмотреть.

— Неужто нету на сердце никакого валета? — прищурилась Гица. — Ай, не верю. Но как знаешь. Тогда я тебе будущее открою. Не на картах, на огне.

Она бросила в жаровню щепотку трав из вышитого мешочка, плеснула вина из бутылки, декорированной под замшелый сук. Угли зашипели, пламя поднялось, лизнув решётку жаровни, и сменило цвет — с оранжевого на синий, потом на зелёный и наконец на неестественно красный. Таким и осталось. Комната наполнилась горючим растительно-алкогольным запахом.

Наверное, мне следовало удивиться, даже испугаться, но я уже видела в этом доме столько странностей и чудес, что одним больше, одним меньше…

В голове засели слова про "валета на сердце". Глупые, пошлые, вульгарные, банальные — не стоящие и толики внимания…

Но почему он не пытался связаться со мной? Переоценил свои возможности, не сумел разузнать мой ком-код?

Или показывает характер, ждёт, что я напишу первой?

Ну так не дождётся! Скоро у меня будет рабочий вид на жительство, я перестану от него зависеть. И всё закончится. А потом… Не будет никакого потом. И это к лучшему. Мы из разных миров, у нас ничего общего, и между нами тоже ничего. Кроме одной случайной ночи, которую пора забыть навсегда. Пусть этот… валет… катится к лешему. Пусть утонет, сгорит, лопнет!.. Да! Так ему и надо. Пусть его разорвёт на кусочки. Всё из-за него, все мои метания, все унижения. Уйди! Хватит меня мучить! Ненавижу…

…Мысли кружились, пеплом опадая на дно сознания. Перед глазами горело пламя. Оно уже не было красным и не стояло ровной стеной — лёгкие прозрачные языки танцевали, как волны или маленькие вихри, почти неслышно шипя в такт: "Так его! Так!"

— Что ты видишь?

Было чувство, что меня разбудили посреди кошмара. Сердце колотилось, как бешеное, блузка под жакетом прилипла к спине.

— Что ты видела? — настойчиво повторила Гица, заглядывая мне в глаза.

— Ничего… Только огонь.