Так Харальд Хардски стал владельцем элитной недвижимости в тихом зелёном уголке исторического центра.

Сам счастливец не выходил из "аппаратной", трудясь над своим ненаглядным сверхпроектом Вездесущей Всеобъемлющей Волны — или "утопической бредятины", как выражалась его любящая жена.

Марлена, легка на помине, как раз выплыла из редакторского закутка под ручку с "клиентом".

— Вам чай или кофе, господин Пик?

Забавная фамилия для мужчины с комплекцией мордобойца-тяжёловеса — пиджак на плечах так и топорщится, нос сломан. Галстук на месте, но верхняя пуговка под ним расстёгнута. Видно, трудно найти воротничок по размеру на такую шею. А взгляд… Знакомый взгляд. Цепкий, холодный, опасный. Так умел смотреть Мэт Даймер при исполнении — и его коллеги в Бежене. Так смотрел Гинт Ругински, он же Ругги Тачка. И что-то мне подсказывало: в допросной место господина Пика будет с той стороны стола, где пристегивают наручники.

Господин Пик взгромоздился на соседний барный стул, принял в волосатую лапу кофейную чашечку. В благодарность облобызал Марлене ручку, довольно изящно, надо признать, и воззрился на меня. Кусочки свинца, глубоко сидящие в его небольших глазницах, подёрнулись масляной поволокой.

— А вы здесь тоже с объявлением?

— Симона наша внештатная сотрудница, — отрекомендовала меня подруга.

— Мик, к вашим услугам, — господин Пик был явно не прочь и мне ладонь обслюнявить, но я спрятала руки под столик. — Я всегда знал, что татурские девушки самые красивые! Что вы делаете сегодня вечером, Симона?

Марлена кашлянула.

— Симона замужем. Но вы не волнуйтесь, Мик, мы вам такую невесту найдём — просто раскрасавицу! — она кокетливо сдвинула очки на нос и повела плечиком.

Господин Пик расплылся в блаженной улыбке.

— Красавицу — обязательно! Чтобы глаз радовался, — его взгляд прошёлся по фигуре Марлены и остановился на её коленях, торчащих из-под узкой юбки. — И чтобы кофе умела варить, как вы… И пироги печь. И мясо жарить. И суп! Знаете, такой наваристый, с говядиной. И варенья-соленья чтоб не магазинные! И дом чтобы содержала в порядке. Он у меня большой, трёхэтажный. И детей, пятерых, не меньше!

— Не меньше! — с придыханием отозвалась Марлена, изгибаясь на высоком стуле так, что юбка на бедре пошла тугими складками, а колени обнажились ещё сильнее. — Мы обязательно найдём вам именно такую.

Она положила руку на крепкое запястье "клиента", поедая его глазами. Господин Пик ответил ей тем же.

Так! Мне пора.

Но стоило шевельнуться, парочка прервала игру в гляделки и переключила внимание на меня. Два голоса, женский и мужской, прозвучали одновременно:

— Куда, подожди!

И:

— Я вас провожу.

— Нам надо обсудить твою статью! — Марлена схватила меня за руку. — Звоните, господин Пик!

"Клиент" поднялся на ноги, окинув нас обеих взглядом, полным откровенного сожаления, и направился в прихожую.

Квартира Марлены напоминала кораблик с разноуровневыми палубами, лесенками, надстройками, леерами и трапами. Чтобы добраться до входной двери, надо было спуститься с площадки под окном (шесть ступеней), через десять шагов вскарабкаться на узкий помост (одиннадцать ступеней), обогнуть оригинальную печную трубу, протиснуться мимо деревянной опоры и одолеть ещё одну лестницу (восемь ступеней). При реконструкции чердачная квартира получила приличную современную отделку, но поскольку дом был признан архитектурным памятником, производить в нём перепланировку запрещалось.

"Клиент" преодолел полосу препятствий без труда, и мне подумалось, что с той же обезьяньей ловкостью этот бугай проникал в чужие жилища.

Заперев за ним, Марлена плюхнулась передо мной на стул, сдёрнула с носа очки и с облегчением потёрла переносицу.

— Ты, конечно, извини! Я понимаю, тебе нужен постоянный муж, но ты же видишь, что Мик тебе не подходит!

Вижу, мысленно согласилась я. От этого типа криминальной наружности лучше держаться подальше. Но всё же поддела Марлену:

— Ты вообще-то тоже замужем.

— Ага, замужем… — она засопела. Потом махнула рукой и опрокинула в себя остатки кофе. — Рассказывай лучше, как живёшь!

О курочке с молодильными яйцами и о секретном подвале я подписалась молчать. А больше ничего примечательного со мной не происходило. Каждое утро начиналось с газетных чтений. Дальше — как повезёт. Иногда Талхар занимал меня на пару часов, иногда таскал с собой с утра до вечера. Случались и свободные дни, как сегодня.

— А вообще, знаешь… Дома у меня была возможность устроиться в МИД синхронистом. Маму там хорошо помнили, у меня был диплом с отличием. Государственные визиты, переговоры на правительственном уровне, кабинет-бароны, может сам герцог. Очень хорошая зарплата. Мама еле меня отговорила…

— Ну да, — кивнула Марлена. — Вам, аниматам, на глаза власти лучше не лезть, целее будете. Особенно сейчас, при Демаре.

— Дело не только в этом. Мама тогда сказала: переводчики — это прислуга, вроде горничных и официантов, а прислугу благородные господа за людей не считают. Помнишь, международную ярмарку шесть лет назад? Я там студенткой подрабатывала. Как-то чинуша из министерства торговли отказался от данных накануне обещаний. Его-де неверно поняли, ошибка переводчика. То есть моя. И мне пришлось это переводить! Вот с Талхарами примерно та же история. Вроде бы неплохо ко мне относятся, но не дают забыть, что они не просто начальство, а хозяева.