Звякнула цепочка, тонкий стальной браслет врезался в запястье, и ледяным душем пришло осознание: мы в клубе Эла Талхара, в волчьем логове, полном зубастых хищников. Сидим, целуемся, милуемся, болтаем, о чём в голову взбредёт, будто мы бессмертны и неуязвимы.

— Мэт! — я перепрыгнула с его коленей на диван. А проклятые юбки — водопад атласа и шифона — остались. Как свидетельство преступления. — Тебе надо уходить. Они сейчас будут здесь.

Хронометр на стене показывал, что мои двадцать минут истекли.

— Сними с меня эту штуку!

Я тряхнула рукой, и кольцо на запястье поймало блик света из окна.

— Сниму, обязательно сниму. Когда всё закончится, — Мэт сжал мои ладони. — Просто верь мне, Симона.

За дверью послышался шум, двойные створки распахнулись.

Нам предстала немая сцена: Эл в таком же костюме, как у Мэта, с хризантемой в петлице, замер на пороге и сначала резко побледнел, затем начал медленно багроветь. Его свита из котят-щенков при параде и клубных девушек, наряженных подружками невесты, тянула шеи, таращась на нас, как на привидения.

Вернее, на Мэта.

Точно! На нём же личина Талхара-младшего…

Только абсурдность ситуации помогла мне не впасть в оцепенение от страха.

— Эл? — растерянным тоном обратилась я к своему "жениху", застывшему в дверях. Потом демонстративно перевела взгляд на Мэта. — Эл?

— Да, милая? — любезно осведомился он, поднимаясь на ноги. Еле слышно шепнул "Не бойся" и, бросив взгляд на людей в дверях, подпустил в голос стали: — Вижу, у нас завёлся самозванец? Дулап, Пьетрут, взять его!

Ого. Мэт знает, как зовут любимых котят Эла.

Он вёл себя совсем иначе, чем настоящий Талхар, но оба здоровяка-чурила дрогнули, с подозрением уставившись на своего хозяина. А тот отмер наконец и рявкнул так, что стёкла в окнах зазвенели:

— Ты! Отойди от моей невесты!

И сразу перешёл на чурильский, спуская с цепи своих… нет, не котят — разъярённых волкодавов.

— Не советую, — в правой руке Мэта появился малюсенький, не больше кастета, суб-самострел. Будто из рукава выпрыгнул.

Беззвучный выстрел поставил паркет у ног Эла на дыбы. С треском полетели щепки, с визгом кинулись наутёк подружки невесты, мешая котятам и щенкам строиться в боевой порядок.

Мне до крика хотелось присесть и закрыться руками, а лучше спрятаться за диван. Но Мэт стоял невозмутимый, как скала, и я сдержалась.

Четверо зверюг Эла оказались вооружены обычными пистолетами — порох, пули, глушители. Сам Талхар-младший выхватил суб-самострел, почти такой же, как у Мэта, только грубее, крупнее, с тупым воронёным рыльцем и крохотным дулом.

Наши скованные руки взлетели в воздух.

И это всё? Всё, что Мэт может противопоставить пяти стволам?..

Суб-самострел в руке Эла моргнул бледным огоньком.

И — ничего!

Ни боли, ни крови.

Только в двух шагах от наших поднятых рук по воздуху пробежало вертикальное мерцание — словно блик по стеклу.

Посыпались злые щелчки выстрелов… и дробный стук падающих на пол пуль. Запахло порохом. Невидимое стекло насмешливо взблёскивало, отражая все атаки. И я поняла, что вижу действие настоящего боевого суб-щита.

— Кончай! — рявкнул Эл, злющий, как тролль, у которого отобрали добытое в драке золото.

Дулап с Пьетрутом схватились за ножи.

Это что же, пулей и суб-лучом щит не пробьёшь, а кулаком и холодной сталью — можно?

Но не успела я обмереть от ужаса, как стеклянная стена, вспыхнув, двинулась навстречу нападающим, и оба со всего маху опрокинулись навзничь — похоже, их ещё и разрядом шарахнуло. Третий щенок, отставший на пару шагов, остановился в последний момент. А Лёлик и вовсе никуда не побежал, так и торчал баобабом позади Эла.

За окном раздались сирены.

Будто сигнал…

Лёлик рывком заломил Элу руку, заставив согнуться пополам, и скрутил кренделем!

Мне захотелось протереть глаза. Но всё было наяву. Под забористую брань Талхара-младшего третий щенок обернулся, гневно тявкнул, вскинул пистолет… Мерцающая стена не растерялась и ударила его в спину. Лёлик дружески кивнул Мэту.

А потом в комнату ворвались люди — много людей в боевой экипировке штурмового отряда полиции. Видно, просочились в клуб тишком, ещё до сирен.