Руки Мэта лежали на руле, из-под рукава выглядывал привычный уже "Кселор".

— Когда я в первый раз увидела твои часы, подумала, что ты взяточник. Не обижайся, это у меня татурское.

— Знала бы ты, что подумали ребята в нашем отделе! — он хмыкнул. — На третий день меня оставили один на один с четырьмя огромными мусорными баками. Где-то в них затерялся оловянный солдатик, малюсенькая фигурка, и её требовалось срочно откопать. Как-нибудь расскажу, что там была за история… Поиск улик — не моя работа. Но наши шутники подстроили так, что у меня был выбор: пожаловаться Мишелю или испачкать руки. Жаловаться я, естественно, не стал.

Мэт весь сиял — будто делился счастливейшим воспоминанием.

— В конце недели мы пошли в полицейский кабак. Как новичок я поставил всем выпивку. Сверху добавил коробку сигар. И наблюдал, как парни жмурились от удовольствия, делая первые затяжки, а потом с яростью плевались, когда вкус первосортного табака во рту сменился вонью гнилой капусты. А что вы хотели? Я нашёл сигары в одном из тех баков. Не пропадать же добру! Даже Мишель не знает, во что мне обошёлся этот фокус. Но оно того стоило.

Я не знала, смеяться или плакать.

— Как тебя только не убили.

— Оружия при себе ни у кого не было. Зато свидетелей — полный бар. Кстати, после того случая я и взял за правило не выходить из дома, не облив себя суб-кондиционером с головы до ног.

— Но по-прежнему носишь рубашки от Ариго.

— Каюсь, привык к добротным вещам. Могут у меня быть маленькие слабости?

"Мурена" вкатилась в особую секцию подземного гаража под фамильным небоскрёбом Даймеров на десять минут позже назначенного срока. В гараже было светло, тепло, у стен дремали десятка два дорогих авто. Молодые люди в чёрных костюмах вежливо открыли дверцы "мурены". Один поднялся с нами в лифте, но в мраморный холл с коврами, диванами и бугенвиллией на стенах не вышел.

В холле нас встречали. Всей стаей. То есть семьёй.

Сам вожак во всём своём грозном величии — медведь-гигант из заповедных лесов Крайнего Востока, каким он запомнился мне ещё с приёма. Но тогда я просто в зоопарк сходила — поглазеть на хищников из высшего света с безопасной стены вольера. А сейчас очутилась в естественной среде их обитания, в том самом лесу, где, как гласит джеландская поговорка времён освоения, медведь и есть хозяин.

Белинда, в чём-то сиренево-перламутровом и струящемся, была легка, как фея летних сумерек. Изящество, грация, располагающая улыбка. Лицо, похожее на то, что я видела на снимках в кабинете Мэта, — и такое же молодое.

Не сомневаюсь: к услугам жены одного из самых могущественных людей Джеландии — все способы сохранения молодости, от медицинских до древнемагических, но хоть какие-то признаки прожитых лет должны быть. Невозможно поверить, что у этой прелестной девушки, на вид чуть за двадцать, взрослый сын.

Красавчик Эдмунд торчал тут же, не сводя с меня наглого взгляда. Неужели узнал?

Я нынешняя ничуть не похожа на "настоящую джеландскую леди" почти трёхмесячной давности. Цвет волос, макияж, стиль одежды — всё другое. А лицо — кто вспомнит? В тот вечер перед Даймерами прошли многие десятки, если не сотни гостей.

Но не каждого им представили как однофамильца…

Неловкая ситуация.

Впрочем, пока всё было хорошо.

Если не считать сомнительного комплимента от Мерсера Даймера:

— Мэт, отдаю должное твоему вкусу.

И шпильки от его супруги:

— Поздравляю, Симона. Для вас сбылась Великая Джеландская Мечта.

Движением зрачков она указала на Мэта и многозначительно улыбнулась.

Ну да. Выгодное замужество. Простой и верный путь к успеху.

И почему у меня чувство, что я съела дохлую мышь?

Это чувство и подтолкнуло ответить:

— Не думаю, что моя скромная история заслуживает сравнения с Великой Мечтой. Но вы правы, Мэт прекрасный человек. О таком муже можно только мечтать.

— Это мне повезло с женой, — он поддержал меня под локоть. — Редкая удача — встретить женщину, которой интересен ты сам, а не твой счёт в банке.

Улыбка Белинды не поблёкла ни на гран, выражение фиалковых глаз не изменилось. Я и не поняла бы, что это камень в её огород. Но Эдмунд вдруг развернулся к Мэту:

— А ты, братец, в своей полицейской псарне разучился себя вести!

Вот когда проявилась разница в возрасте: мать само хладнокровие, а сын кипит, как чайник.

— Довольно, — негромкий голос Мерсера Даймера кнутом рассёк воздух, тяжёлый взгляд обратился на сыновей, затем на меня. Потребовалось усилие, чтобы не опустить глаза и не втянуть голову в плечи. — Пройдёмте в столовую.

Через несколько минут мы уже сидели за обеденным столом в большой светлой комнате. Бежевый жаккард на стенах, мебель в кремовых тонах, крупные чайные розы в мраморных вазах, магические фонари в фигурной оправе. И вид на вечерний город, звёздным скоплением сияющий далеко внизу. Снегопад наконец перестал, небо прояснилось, и было ощущение, что мы парим в космосе.