— Извини, опять сбился, — низкий голос прогудел спокойно и устало.

— Время тянешь? — Эдмунд с силой ткнул дулом "отцу" в скулу.

Вот кто избавился и от галстука, и от пиджака, и рубашку расстегнул во всю грудь. Соус с лица стёр, но кое-где осталось. Волосы Эдмунда были всклокочены, глаза бешено вращались. Просто бесноватый какой-то.

— Может, уберёшь блокаду суб-частот? Будет проще, — под пальцами Мерсера защёлкали клавиши.

— Ничего, — оскалился Эдмунд, — дойдёт и по проводам.

Его самострел был чёрным, хищным и в два раза больше, чем тот, который я видела у Мэта.

— Хватит юлить, папаша. Даю тебе минуту. Не уложишься, и кое у кого во лбу появится дырка!

Он отвёл оружие в сторону, чтобы указать на Мэта, и рассмеялся.

— Семь ступеней защиты, за минуту не успею, — поморщился Мерсер.

Лёгкая досада, не более.

Что же вы, господин Даймер, мысленно взмолилась я. Вам же этого навозного жука на одну руку положить, другой прихлопнуть! Чего вы ждёте?

— Ладно, три минуты, — выдал Эдмунд, — и стреляю ему в живот!

Клацанье клавиш на секунду прекратилось, Мерсер скосил глаза на Мэта. Ему, наверно, и не видно толком из-за огромного стола…

Я тоже посмотрела, не удержалась.

И встретилась с Мэтом взглядом!

Чуть не заорала.

Его глаза под полуопущенными веками казались почти чёрными, но блестели живо и осмысленно. Настойчивые движения зрачков снова и снова указывали куда-то в сторону стола. Или под стол?..

Лишь с третьего раза я разглядела суб-самострел у массивной ножки. Мэту до него было рукой подать. Привстать, потянуться — и подать.

Но Эдмунд заметит малейшую попытку…

Мэт не двигался. Только беззвучно шевелил губами, глядя мне в лицо.

На первом курсе у нас были занятия по артикуляции, однако меня в филологи готовили, а не в тайные агенты. Это чурилы умеют читать по губам.

Что ты хочешь сказать, Мэт? Я не понимаю!

Паника накатила и схлынула, включился рабочий режим, в мозгу прояснилось.

Мэту нужен самострел, и Мэт может его взять. Если кто-то отвлечёт внимание…

Точно! Он буквально выписывал губами, по буквам: "о-т-в-л-е-к-и".

Но как?

Как?!

Я пружиной взвилась на ноги, на ходу прихватив с пола бутылку, и со всей силы шарахнула её о стену.

А потом издала пронзительный вопль человека, сорвавшегося со сто двенадцатого этажа.

Надо было прятаться, но я застыла на месте, сжимая "розочку" в мокрой ладони.

В кабинете возня?

Показалось?

Суб-самострел бьёт беззвучно…

Я закусила кулак. По стене пенной кляксой стекало игристое. В ушах колоколом гудела кровь. Шли секунды. Одна, две, три…

Да пропади всё пропадом!

Я не таясь шагнула под арку.

Диспозиция в кабинете разительно переменилась. Мэт стоял позади стола, живой и на вид невредимый. А Эдмунд лежал. Правда, не на полу, а на столе — должно быть, в прошлый раз понравилось. Мэт опять крутил ему руки, при этом Эдмунд скулил, как щенок, которому прищепили лапу. Мерсер сидел — отъехав на стуле к самому окну.

Больше я ничего рассмотреть не успела.

Из коридора донеслись голоса, шум…

— Симона, сюда!

Мэт одной рукой вздёрнул своего пленника на ноги, другой приставил суб-самострел к его виску. Мерсер подобрал оружие Эдмунда.

Так мы и встретили вошедших. За баррикадой стола, Мэт — прикрываясь Эдмундом, как живым щитом, а я… Меня без разговоров спрятал за свою медвежью спину Мерсер Даймер.

Белинду я узнала по голосу и с опаской выглянула из-под локтя главы концерна как раз в тот момент, когда красавица влетела в кабинет, в волнении рассказывая о наших с Мэтом преступных делах, о нападении на её мальчика и убийстве мужа. Да-да, убийстве! Подлом и коварном.

Вот, значит, как Эдмунд собирался поступить с человеком, который всю жизнь считал его сыном…

Заметив Мерсера, Белинда осеклась на полуслове. Её сопровождающие, пятеро здоровенных лбов с боевыми суб-шокерами в руках, тоже застыли, таращась на воскресшего шефа и всю нашу компанию.

— Мерсер, дорогой, ты жив! — нашлась госпожа Даймер.

Такая нежная, слабая и любящая, она устремилась навстречу супругу…

— Кеттенхунд! — прорычал "дорогой". — Задержите эту женщину. И этого… щенка Эдмунда.