— Прости ее еще раз. Она попала сюда совсем маленькой, и совершенно одичала. Мне приходиться напоминать ей, чтобы вела себя как человек. Да и к Рухе она очень привязана, не стоит оскорблять существо при ней.

И тут я снова почувствовала это: холод и сдавленное горло. Поспешила кивнуть.

— Я ценю твою понятливость, Хельга.

Через некоторое время мне наконец удалось лицезреть тварь: она появилась прямо посередине широкой центральной площадки, издавая нечленораздельные звуки.

Момент ее появления невозможно было пропустить. На голову словно уронили тяжеленный чугунный молот. Мир поплыл, в ушах зазвенело, все внутренности будто прижало к ребрам. Когда мне удалось проморгаться, тварь уже сидела, подставляя бока Лие, чесавшей эту страшилу. Мелкую Арту нигде не было видно.

Мельком взглянула на Беллу. Девушка морщилась, аккуратно трясла головой, косилась на парочку в центре пещеры, но не делала никаких попыток подойти.

Закончилось это также, как началось. Потемнение, боль — и Руха исчезла. Визг Арты ворвался в мои несчастные уши:

— Видела? Видела?! Правда красивая? В этот раз даже грызов почти нету! И шерсть мягкая! И она довольная! — чем сильнее орала девочка, тем тяжелее становилась моя голова, перехватывало дыхание и мутнело в глазах. Если бы не Лия, отозвавшая Арту, я бы прямо там грохнулась в обморок.

Приход твари условно означал вечер, и все начали укладываться на ночлег. Мне выделили тонкий матрасик с дырявым одеялом, пахнувшим старой линялой тканью и отправили спать в противоположный конец пещеры от Беллы. Я думала, что не усну ни за что на свете. Однако, стоило свету в пещере потемнеть, как меня тоже будто выключили.

… – Ха-ха, смотри, Ори, это эдельвейсы, давай сорвем для мамы?

— Ли, да они же так высоко! Ли, подожди! Ну подожди-и-и, сестра! Я все маме расскажу!

— Иди сюда, жду-жду, куда же я без тебя!

Высокая девушка блондинка в длинном белом платье на старинный манер звонко смеется. Маленький светловолосый мальчик бежит к ней через золотое поле. Пахнет луговыми травами и разгаром лета.

Я так счастлива! Рагнар посватался к родителям, и отец одобрил! Сказал, что я молодец, выбрала правильного волка! И Ори, мой маленький Ори, скоро его шестая весна!

— Сестренка! — мальчик с разбега врезается в девушку, и та крепко обнимает его, а потом подхватывает на руки.

— Мой смелый волчонок! Ты станешь таким сильным и мудрым!

— Ли, щекотно!

— Ах, щекотно? Тогда вот тебе!

Девушка начинает щекотать мальчика, они заливисто хохочут. Пахнет весной…

— Да проснись же ты, Нижним мир тебя забери! — из липкости дремы меня выдергивает злой шепот. Кто это? Почему она такая злая? А где мой маленький Ори?

Разлепляю глаза, и вместе с Тьмой пещеры и еле различимым лицом Беллы, перед взором встают недавние события. Молнии Одина, какой еще Ори?!

— Ты что, помереть захотела?! У нас не так много времени, пока это спит, вставай давай!

И меня буквально рывком поднимают и тащат по коридорчикам и закоулкам все дальше и дальше от спального места. Зябко, по спине и рукам ползут мурашки. Наконец мы, пригнувшись в три погибели, забираемся в маленькую нишу. Несколько кристаллов на стене обеспечивают скудное освещение, и я могу различит черты Беллы. Темные волосы, лицо темнее, чем у Лии, но такое же худое. Раскосые глаза смотрят на меня.

— Видать, сильно оно к тебе присосалось, еле растолкала, — а открыла рот для вопроса. — Не перебивай. Сейчас будешь молчать и слушать, времени в обрез.

Я кивнула.

— Короче. Лия — не та за кого себя выдает. Девочка Арта поехала крышей, а эта Руха — вообще непонятная субстанция. Берется из неоткуда и исчезает в никуда. Я здесь уже около четырёхсот дней и порядком устала. Возможно, выйти мне уже не суждено, поэтому слушай ты. Главная — Лия. Не зли ее, не провоцируй, делай вид, что ты непроходимая дура. Она как-то связана с тварью и Артой, возможно, телепатически. Закрывай разум, ты же маг, должна уметь. Выход ищи по ночам, в моем матрасе есть карта, я успела облазить почти все. Не верь тому, что видят твои глаза, здесь, как в царстве Хель — сплошной обман. Не вздумай показывать магию! Иначе сожрут тебя за пару дней. Да, питается эта тварина тоже по ночам, во снах, ищи способ не спать, пока не почувствуешь, что дикое желание закрыть глаза отпустило.

Белла перевела дух, а я никак не могла уложит в голове происходящее. Движения девушки из вальяжных стали порывистыми и скупыми, а с лица стекло всякое выражение. Глаза глубоко впали, заострились скулы. Она смотрела прямо, не давай мне отвести взгляд.

— По приходам Рухи отсчитывай время, камушки, или черточки, но черточки могут заметить, лучше камушками.

Она продолжала говорить, но слова я слышать перестала. Может, виновато скудное освещение, но в один миг зрение меня подвело, и перед глазами расплылось. Вместо силуэта Беллы, я увидела сотканную из скудного числа бледно-зеленых нитей фигуру. Она колыхалась, сидя в той же позе, что и девушка. Двигались тонкие нити-руки, нити-голова иногда меняли положение. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к эти нитям, дать им жизнь.