— Господин Лейф, ваше предложение, как всегда, будет непременно внесено в протокол, — ответили тем временем юноше.

Саркастичный смех, услышанный мной сверху, подсказывал, что оно в этих протоколах и останется.

— Голосование объявляется открытым, пожалуйста, вынесите решение.

Ну естественно, большинство голосов было за предоставление Широкому Когтю военной мощи.

Пока распорядитель читал очередное прошение, я заскользил взглядом по трибунам. Камзолы были разных цветов, в зависимости от клана, но больше всего я увидел серо-белых оттенков. Волки, почти все в этом Совете — из клана Северных волков. Камзол Ульфа отличался — вместо белого цвета в нем был светло-коричневый. Хм, я думал, он оттуда же?

Нашел я взглядом и отца. Его черно-рыже-белые цвета несколько выделялись на общем фоне. В своей ложе он был совершенно один. Йозефа я увидел рядом с тем юношей, о котором так нелестно отзывались, цвета его были голубой с черным. Значит, он из барсов? То-то же Йозеф крутится рядом.

Чем больше я смотрел, тем больше понимал, что волков очень много, и их голоса поддерживают прошения таких же знатных волчьих семей, давя большинством другие точки зрения. С каждым новым вопросом я становился все мрачнее и мрачнее.

— Теперь, — начал новый круг председатель, — вопрос номер тринадцать — дело Рунвильда Чернобрового и Сигара Мягкого Языка. Клан Росомах и клан Лосей. Эти двое обвиняются в сговоре против волка Тьёдрика Белое Ухо, управляющего городом Глераю. Обвиняются в подстрекательстве к мятежу, клевете на высокородного, злоупотреблении, подрыву доверия к властям у горожан. Вопрос вынесен, прошу ваши решения господа.

— Казнит, естественно, какой еще может быть вопрос.

— Повешение тоже внесите.

— Ну-ну, господа, не будем так жестоки. Вношу предложение о ссылке на каторгу.

Посыпалось со всех сторон, секретарь собрания застрочил ответы, выносящиеся на большую проекцию документа в середине зала.

— А что конкретно делали обвиняемые? Список их прегрешений составлялся кем, Тьёдриком? — сказал Лейф так звонко, что эхо голоса стукнулось о потолок Ратуши.

Мне вот тоже стало интересно, но до поры до времени Ульв наказал молчать и не привлекать внимание.

— Ох, многоуважаемый Лейф, я понимаю, вы молоды и в вас горит желание работать и облагораживать мир, но, может, вы пожалеете стариков, и мы не будем удлинять и так длинное мероприятие? — раздалось откуда-то снизу трибун, и по залу покатились смешки и перешептывания.

— И все же я настаиваю, — так же громко высказался Лейф. Я невольно присмотрелся к этому юнцу. Дальность мешала оценить полную картину, но порода в парне чувствовалась. Хм, младший кошачий княжич?

— Что ж, удовлетворяя просьбу Господина Лейфа Белолобого, — откашлялся распорядитель, и принялся перечислять. — Распространяли клевету о взяточничестве господина Тьедрика, украли из защищенного хранилища несколько десятков долговых расписок горожан, выспрашивали и мутили воду по кабакам и тавернам, подрывая авторитет городской власти, несколько раз напали на служащих банка Тьёдрика, приходившим взыскивать долги с неблагонадежный плательщиков. Пытались навредить городской банковской системе с помощью поддельных документов и фальшивых «разоблачительных» учетных книг лавок и предприятий…

Распорядитель читал что-то еще, но дальше обвинения не отличались друг от друга. «Фальшивые» документы, «подставные» пострадавшие от произвола, «сфабрикованные» записи. Загорелся спор. Юный барс не позволял закрыть вопрос, а настаивал на проведении расследования, с привлечением независимых проверяющих.

— Это каких же? Из клана Высокогорных Барсов? — насмешливо прозвучало в ответ на предложение.

— Я имею ввиду с привлечением экспертов людей со стороны, не связанных обязательством ни с одним из кланов, — спокойно и холодно отвечал на нападки Лейф.

— Людей? — ворчал старикан в серо-белых одеждах. — Людям нельзя доверит столь сложную и кропотливую работу. Вы слишком высокого мнения, юный барс, об этих…о них. Если уж нужен эксперт, пошлем кого-то из казначеев Ратуши.

— Тоже волка? — саркастически усмехнулся Белолобый. — И мне странно слышать это от вас, уважаемый Торгрим, ведь если мне не изменяет память, в конторах вашей семьи работают одни из лучших душеприказчиков и секретарей почти на всем Севере, и все они — люди.

— И все же, не стоит держать слишком высокое мнение об этом. Из людей, несомненно, бывают исключения, но не слишком часто. Вам, юный Лейф, простительна несколько наивная горячность в этом вопросе.

Лейф же сидел абсолютно прямо, с непроницаемым лицом, говорил холодным тоном и четко по существу, настаивая на проведении полноценного расследования независимой комиссией. Снова по залу пополз гул, снова разгорелись дебаты, но в итоге, на голосовании, казнь без суда и следствия победила большинством. Я чуть не начал скрежетать зубами.

Прошло полтора часа от начала, а настроение мое ухудшалось с каждым разом, дышат становилась все тяжелее. Идея разворотить эту Ратушу до основания уже не казалось мне просто бредом, навеянным злостью. Эти хрычи умом были не гибче ссохшегося дерева, на котором восседали их «уважаемые» задницы. И вот этим сухофруктам я должен что-то объяснять? Распинаться, просить? Да проще обвалить на их головы потолок!