Пока я впитывал общую атмосферу, Доминика с Мариной похоже сразу сосредоточились на частностях.

«Так блэт», — с усталой интонаций произнесла демонесса. Так иногда говорят, сталкиваясь с крайней глупостью в исполнении знакомых людей.

— Господи, какая дура, — одновременно с Доминикой отчеканила Марина.

— Кто?

— Ну а кто еще? Наша с тобой максимально близкая в этом мире соотечественница! — ядом сарказма в словах Марины можно было запитать, наверное, сразу несколько королевских кобр.

Посмотрев по направлению взгляда черноволосой ведьмочки, я увидел столик, за которым нас ждали Дарриан, Ронан и Аня. Которая свое простое платье заменила на иное облачение. И сейчас я смог хорошо его оценить — когда заметившая наши взгляды Аня явно занервничала и встала нам навстречу.

Смотреть было на что: выглядела Анна сногсшибательно, безо всяких прикрас. Внимание в первую очередь приковывал широкий воротник, покрывающий плечи и украшенный золотым орнаментом; из-под него спускался тонкий светло-коричневый плащ.

Полностью плащ запахнут не был, и под ним хорошо просматривалось привлекающее взгляд платье. Поблескивающее, темно-желтое — и под определенным углом зрения становящееся серо-синим, причем практически прозрачным. Подпоясывал платье широкий золоченый же пояс с крупными багровыми камнями в большой овальной пряжке. Но самое главное, что на щеке Анны, спускаясь вниз на скулу, ярко алела метка — три влажных красных полосы, словно совсем недавно помазанных. Кроме того, на шее Анны выделялась тканевая широкая бархотка, неуловимо похожая на ошейник. Сапоги на блондинке высокие, но по виду они больше напоминают плотные кожаные чулки — поднимающиеся до середины бедер.

В целом эффектный наряд нашей светловолосой фитнесс-няши вызывал ассоциации с Востоком, Степью: желто-оранжево-коричневая гамма цветов, блеск золотого воротника, пояса и орнамента по плащу и платью, алые кляксы на щеке и багровый огонь в пряжке пояса. Такой наряд, как мне кажется, больше подошел бы смуглой и черноволосой Марине. Тем более что Аня как-то мне жаловалась, что просто не может загорать — загар на ее белую кожу просто не ложится.

— Почему она дура? — негромко спросил я у Марины.

— Потому что тупая как пробка!

«Помнишь я сказала тебе, что блондиночка тоже шарит?» — заговорила и Доминика.

«Помню»

«Так вот я ошибалась, красавчик»

— Марин, давай по конкретике.

— Это наряд храмовой проститутки!

«Красотка?»

«Н-ну… с натяжкой если, но она права». Голос демонессы вдруг изменился, она явно начала цитировать: «Образ несравненной Ассамы прекрасен и вызывает влечение. На ее губах мед, в глазах сияние Солнца Степи, нефритовые уста сладкая патока; она — подательница жизненной силы. Угодны Ассаме и женская покорность и любовь и желание»

«Это из рекламного буклета?»

«Не называй никогда песни жрецов рекламными буклетами, это чревато. Но в целом верно. Вот только…»

«Вот только что?»

«Мне больше интересно, откуда наша умненькая телочка знает, что это наряд жрицы Ассамы?»

— Марин, а откуда ты знаешь, что это наряд храмовой проститутки?

— Пока ты приходил в себя после лечения в клинике Нобилей, я расспрашивала целителей как может устроиться девушка на Осколках, чтобы стать сама себе хозяйкой.

— Храмовая проститутка — сама себе хозяйка? Не знал, что это теперь так называется…

— Жрицы Ассамы сильны и влиятельны. Но вакансий на «сильных и влиятельных», как ты знаешь, везде не много. Так что большая их часть пусть и не на потоке, но периодически работают как храмовые проститутки.

Услышав это я, по-прежнему глядя на Анну, не удержал ругательства. Она, хоть и находилась далеко, все прекрасно поняла. Губы сжались в тонкую нить, лицо застыло.

— Пойдем, поговорим что ли, — тронул я Марину за руку.

Проходя через зал, я хорошо ощущал, как мы привлекаем многочисленные взгляды. Не менее заинтересованные, чем когда мы с Мариной появлялись здесь в своей прежней одежде. Сейчас на нас смотрели совершенно по-другому, но при этом было хорошо понятно, что мы по-прежнему были здесь словно лишние. Видимо авантюристы в этом отеле — гости нечастные.

Сев за стол, некоторое время просидели в молчании.

— Ну, рассказывай, — посмотрел я в голубые глаза Ани.

— Я решила не становится вам обузой и приняла решение, — пожала та плечами.