Посидев примерно четверть часа на подоконнике, глядя как метет снег в синих лучах магический фонарей, я проверил как дышит Аня, потом вернулся на кровать. Чтобы не разбудить Марину, лег очень аккуратно, закинув руки за голову и глядя в потолок. Сна по-прежнему ни в одном глазу, а мысли роятся так, что голова гудит.

Марина вдруг заворочалась, поворачиваясь на другой бок. Голова ее показалась из-под одеяла, и по взгляду я понял, что она совсем не спала.

— Расскажешь? — спросила Марина.

— О чем рассказать? — не сразу понял я.

— Как ты стал участником боевых действий, в них не участвуя.

Ничего себе она паузу взяла. Некоторое время я молчал, думая как и что отвечать.

— Если уточнять, то я в принципе не воевал, но в боевых действиях участвовал.

Марина поднялась, оперевшись спиной в изголовье. Закутавшись в одеяло внимательно на меня смотрела, ожидая объяснений.

— Понимаешь, — нарушил я молчание. — В общих чертах если рассказывать, только вопросы плодить лишние, а рассказывать подробно мне… не то что не хочется, это просто будет из разряда очень подкожных откровений.

— Сегодня вполне подходящая ночь для откровений, как считаешь? Да и обстоятельства… — протянула Марина, глядя на меня блестящими черными глазами. — Мы ведь оставили все в другом мире. Здесь считай с чистого листа.

— С чистого, угу, — хмыкнул я.

Лист уже не такой чистый. Кровь торгового практика вон с лица с трудом отмывал, да и оставленного на обочине Константина хорошо помню. Вины за свои действия я не чувствовал, но все равно это дело не меняет.

— Хочешь, я начну? — неожиданно поинтересовалась Марина.

— Откровенничать?

— Откровенничать.

Неопределенно пожав плечами, я поджал губы в гримасе.

— Марин. Ели честно, у меня достаточно скелетов в шкафу, и я не очень настроен на подобные разговоры. Но если хочешь откровенничать, я против не буду. Другое дело, что…

— Про тебя в офисе ходят много слухов, — склонив голову, стрельнула черными глазами Марина.

— Какие слухи?

— Ты не знаешь, что про тебя говорят в офисе?

— Нет.

— Двадцать три года, купленный диплом, а должность координатора при совете директоров ты получил потому, что протеже Натальи Геннадиевны, — полушепотом закончила Марина.

— Мне двадцать один, остальное вроде верно. Купленный диплом — чек. Личный помощник — чек. И даже протеже Натальи Геннадиевны — чек.

На последнем «чекпойнте» я увидел, как изменился взгляд Марины, и начал немного догадываться что именно она, или слухи, имели ввиду. А еще подумал, как Марина красиво начала «откровенничать», но беседа моментально сместила вектор и откровенничать, рассказывая о себе, уже предстоит мне.

— Какие же слухи курсируют о нас с Натальей Геннадиевной?

— Люди говорят, что ты пользуешься ее расположением по причине молодости и умений в постели, — откровенно призналась Марина.

— Н-ну, — вновь покачал я головой. — Молодость — чек. Умения в постели — чек. Остальное неправда, к Наталье Геннадиевне это никак не относится.

— Максим, послушай, — Марина ощутимо напряглась и опустила взгляд.

— Слушаю.

— Я говорила, что начну откровенничать. Так вот: я потомственная ведьма, — подняла она на меня глаза.

— Интересно, — сказал я с нейтральной интонацией.

Мне раньше попадались и плоскоземельщики, и верующие в то, что в восемнадцатом веке на Земле состоялся обмен ядерными ударами. Причем многие из таких рассказчиков выглядели весьма прилично и находились на высоких должностях. Так что эмоции свои я контролировать умел.

— Ну, я не настоящая ведьма… хотя, может и настоящая… — Марина сама запуталась. — Понимаю, это звучит глупо…

— Ну не глупее чем у меня, когда я тебе про…

Я вовремя осекся — вспомнил, что Доминика говорила про возможную слежку и просила вслух не упоминать о ее присутствие в моем теле.

— Да, — даже не заметила моей запинки Марина. — В общем, у меня в семье всегда рождаются девочки. Правда, больше одного ребенка никто не пробовал, но факт. Моя прапрабабушка жила на Алтае и была самой настоящей ведьмой. Знаменитой — заговоры, привороты, все эти приколы колдовские. Прабабушка тоже была ведьмой, но она погибла в войну, а бабушка выросла в детдоме. Как она рассказывала, только к тридцати годам смогла на Алтай приехать и найти записи прапрабабушки — тогда, в те времена, для нее это тот еще квест был.

Марина говорила торопливо и заметно смущалась. Что заставляло меня слушать ее с интересом: ни один из адептов плоскоземельщиков или власти рептилоидов никогда не смущался и не стеснялся сказанного, все они говорили о своей вере открыто и с самой настоящей железобетонной уверенностью в собственной правоте.

— Мама моя… в общем, она семейную традицию не подхватила, меня попыталась научить бабушка. Я это не очень хорошо помню — она умерла, когда мне еще десяти не было. Но способности у меня есть… не то, чтобы сильные — сродни развитой интуиции, предчувствию или дару убеждения. То есть не поймешь, или это приобретенные качества, или действительно доставшееся от поколений ведьм в роду.