— Ты. И на километр! Не подойдешь к женским лежакам! Понял!!!

— Эй, подруга, — вмешалась до того молчавшая Фран. — Ты за себя говори, за других не решай.

— Чего-о?

— Что за купальники такие особые? — тихо спросила меня Шона, глядя на разгорающуюся дурацкую перепалку. — У нас дома если нужно нырять, просто тканевую ленту на бедра наматывали. Ну женщины еще и на грудь.

— Принцип тот же, только ленту разрезают и сшивают так, чтобы просто надевать, а не наматывать. А на теле фиксировать завязками. Примерно как нижнее белье, — я присел и начал рисовать пальцем на песке. Получилось так себе, но в целом понятно, что я имел в виду.

— Так просто? — удивилась Широхэби. — Так я себе такой за полчаса сошью.

— Там разные варианты могут быть, — мне пришла в голову отличная идея, чем, кроме подготовки праздника занять экипаж. — Покажи Лане и Кирби, пусть на всех сделают. Что уж, разрешаю пустить на это дело часть ткани под ремонт парусов. Но не больше одного рулона!

Когда я в последний раз был на пляже? Нет, не тот вопрос. Когда я в последний раз выбирался отдохнуть на пляже у теплого моря? Чтобы ощущать босыми ступнями мокрый песок, чтобы прибой лениво заливал лодыжки — и так же лениво откатывался? Давно… по-моему так только один раз и было. Сейчас во второй. Особенно приятно, что дело происходит в первый день зимы. Тьфу ты ж блин! Мы по-любому сейчас по другую сторону экватора и тут, получается, сегодня лето началось!

Я повернулся и медленно пошел вдоль линии прибоя. Основную зону временного лагеря мы решили разместить под первыми пальмами, что позволяло в кой-то веке ощутить себя в стороне от кутерьмы событий. А кутерьму мой экипаж устроил знатную: несколько небольших костров служили кухней, один здоровенный и высокий как стог горел и вовсе для антуража. Вот когда солнце сядет — его свет еще как понадобится. Но не утерпели, зажгли заранее. Правда, такому чудовищу и за ночь до конца не прогореть, пожалуй.

Помимо порчи парусины пришлось достать из трюма доски, запасенные для ремонта корабля. Не все, разумеется. Вместе с бочонками рома из них получилось сварганить нормальные такие столешницы. Теперь деревянные просторы стремительно заполнялись вариациями морского и птичьего шашлыка и небольшим количеством блюд посложнее. Для тех, кому пить не дозволяют принципы или положение, и для тех, кто привык разбавлять — добавили бочку опресненной воды для чая и огромный котел для него же…

— Странное все же местечко, не находишь? — было глупо думать, что побродить в прибое придет в голову только мне одному.

— Сюда б настоящего эколога, представляешь, какой у него экстаз был бы? — мечтательно протянул я в ответ на реплику Хризантемы. И, дождавшись, пока она откроет рот, сказал как отрезал. — Нет, не нахожу.

— Вот как, — гербаристка крутанула в руке затейливую раковину, которую где-то здесь же и подобрала. — То есть в странном лесу без животных, где одни птицы и насекомые, вообще ничего странного?

— Учитывая, что нам пришлось на берег переть бочку с водой? — переспросил я. — Нет, не вижу. Пальмы быстро растут, и также регулярно гибнут — смотри какую кучу горючего мусора мы просто с песка собрали. Понятно, что птица может улететь от циклона, а насекомые — частью пережить непогоду в земле, частью очень быстро заселить территории заново. Вот так тут и держится жизнь между пляжем и пустыней: буря убивает старые растения и дает месяцы жизни новым, пропитывая песок пресной водой. Что-то мне подсказывает, что мы еще найдем вдоль побережья участки, засохшие на корню просто потому что дождя давно не было.

— Хороший такой “пляжный рай”, — передернула плечами Лоля. — И, поняв все это, ты дал отмашку застрять на берегу на целых шесть дней?

— Пока барометр не падает и ветер из глубины континента, — я показал на высокий флагшток с вымпелами Истребителей Скверны, Изыскателей, Запустынных рейнджеров, Анфилад гномов и Академии Электры. — Мы в полной безопасности.

— Вернее сказать, ты так думаешь, — покачала головой попаданка. — Сам же сказал, что “не настоящий” эколог.

— Именно, — легко согласился. — Так что тоже смотри в оба: вдруг я чего упустил? Все ж целый профессор, как-никак.

— Ой, да иди ты в жопу, Талик! — обиделась Хризантема. — Спасибо за испорченный праздник, блин!

— Никто ж не виноват, что ты такая умная, — нарочито развел руками я и в спину землячке спросил, приложив руки ко рту рупором. — Кстати, как думаешь, “красный прилив”, его ведь к берегу не выносит, только в открытое море?

В ответ донеслось рычание и невнятный вопль “напьюсь!”. Так-то. Советовать все горазды, а вот как ответственность принять хоть за что-то… Мне, полагаю, невероятно повезло, что я в итоге ветеренарку все-таки бросил. Вот научили бы хоть чуть-чуть экологии на пятом курсе — и я бы сто процентов понимал бы, что моя аналитика стоит примерно выеденного яйца, а у экосистемы может быть сто пятьсот других причин быть такой.

Нет уж, у меня и так сердце не на месте оттого, что позволил экипажу полностью сойти на берег, оставив растянутую на якорях “Рыбу” пустой. Только до завтрашнего утра, потом вахты будут дежурить двухдневными интервалами — но все равно. Ответственность, ответственность, ответственность. Вечный поиск самого хорошего решения из десятка плохих. И риск — который только твой, потому что остальные полагаются на капитана. Врагу не пожелаешь. Но я, конечно, все это вынесу — и все остальное тоже. Потому что только так можно двигаться вперед…