Солистом, к моему удивлению, оказалась не девушка, а гитарист. Он извинился за то, что у них опять неполный состав, пообещал выдать лучшую на свете акустику, но обманул.

Вообще, ребятам очень не повезло выступать после «Кино», которые уже тогда далеко продвинулись по пути к профессионализму; если бы эти поклонники японского писателя вышли на сцену первыми, у них был бы шанс — наши люди любят сирых и убогих. Но эта аудитория только что слушала «Каждую ночь» и «Последнего героя», и ей было, с чем сравнивать.

Голос у солиста оказался неприятным, а временами — противным, недостаток инструментов чувствовался очень остро, даже острее, чем в случае «Кино» — при отсутствии нормальной ритм-секции звук получался очень колхозным и не мог заполнить весь зал. Ребята, конечно, старались — они дудели в дудку и гремели маракасами, пытались хоть как-то заполнить постоянные неловкие паузы голосом, но без долгих репетиций, которых у них, очевидно, не было, получалось лишь хуже.

В середине второй песни — в ней было что-то про гостей — я решился.

— Алла, если хочешь, можем идти, — прокричал я ей прямо в ухо. — Этот рок-н-ролл, пожалуй, мёртв.

Она кивнула, и мы начали пробираться через толпу в сторону выхода.

У дверей, ведущих прочь из клуба, по-прежнему сидел одинокий Врубель и, кажется, что-то рисовал. Заметив нас, он вскочил со стула.

— Уже уходите? — обращался он вроде сразу к нам обоим, но смотрел исключительно на Аллу.

— Ага, пора нам. Скоро «Спокойной ночи» начнутся, там «Ну погоди» обещали. Нельзя такое пропустить!

— Ну раз «Ну погоди», то конечно, — улыбнулся он. — Как вам сейшн?

— Как всегда, на высоте, — Алла продемонстрировала кулак с оттопыренным большим пальцем. — Вспомнишь обо мне в следующий раз?

— О, разумеется! Никаких вопросов, всё как обычно. Это недели через две.

Мы снова обменялись с ним крепким рукопожатием — впрочем, я был уверен, что он забудет о моём существовании сразу же, как только я окажусь за дверью. Всё-таки по сравнению с Аллой я выглядел очень невзрачно.

Когда мы вышли на улицу, уже смеркалось. Я хотел было предложить Алле прогуляться до Таганской пешком, но моё внимание привлекло всё то же «Кино» — они как раз загружали свои гитары в «двушку». Я и не заметил, когда музыканты покинули зал, где они давали концерт.

— Покурим? — спросил я девушку.

Она проследила за моим взглядом и молча протянула руку, в которую я вложил последнюю сигарету. Мы прикурили и начали наблюдать, как «киношники» размещают свои вещи в небольшом по объему багажнике вазовского универсала. Справились они на «хорошо» — я бы на их месте кое-что изменил, чтобы груз не болтался, — но, возможно, у них были свои резоны сделать именно так.

Цой мазнул взглядом по нам с Аллой, и сел на заднее сиденье. Второй гитарист тоже сел сзади, а вот крупный барабанщик занял переднее место. Белобрысый парнишка как-то обреченно захлопнул дверь багажника, уселся за руль и, видимо, повернул ключ зажигания.

Машина фыркнула, дернулась и заглохла.

Рядом со мной приглушенно хихикнула Алла.

Водитель, кажется, что-то осознал, снял автомобиль с передачи — правда, не выжав сцепления и потому с диким скрежетом. И попробовал ещё раз. «Жигуль» снова заглох.

На третий раз водитель учел почти все свои ошибки. Он сумел завести машину, но теперь слишком рано бросил сцепление — и снова заглох, преодолев рывком с полметра. Я смотрел на это издевательство, и во мне волной вскипала благородная ярость — я ненавидел косоруких уродов, которые издеваются даже над такой отстойной техникой, как продукция Волжского автозавода.

— Нет, я не могу это терпеть, — прошипел я себе под нос и бросил Алле: — Подожди здесь.

— Что?..

Я не стал отвечать. Я решительно отбросил окурок, подошел с «двушке» и грозно постучал по стеклу водительской двери. Стекло пару секунд думало, а потом поползло вниз. За ним я увидел совершенно красное лицо водителя, который, похоже, понимал, что творит херню, но ничего не мог поделать со своими растущими из задницы руками.

— Чего надо? — как-то зло спросил паренек.

Тон вопроса вообще никак не соответствовал его виду. Кажется, он попал в непростую ситуацию, хотя я и не совсем понимал, как он умудрился вляпаться в это дерьмо. Вообще команда Цоя должна была озаботиться поисками нового водителя сразу по приезду — вряд ли тот выделывался только ради нас с Аллой. Наверняка нечто подобное он вытворял всю дорогу сюда.

— Помощь не нужна? — как можно вежливее спросил я. — А то ты скоро сцепление угробишь, и вы никуда не поедете.