По моим прикидкам, почти новая «двушка» принесла Михаилу Сергеевичу — ну или его сыну, не знаю, как они делили прибыль — тысяч пять внезапной прибыли. Брать за свою работу водителем скромный червонец или даже пару я не хотел — хотя за три дня поездки это была нормальная зарплата, особенно для студента. Я рассчитывал минимум на сотню — а лучше на полторы. Это позволило бы мне быть чуточку более свободным в социалистическом настоящем и перестать — хотя бы на какое-то время — считать рубли до стипендии или перевода от родителей. Но ещё больше меня устроили бы триста рублей — с ними у меня появилось бы много новых степеней свободы.

Остаток дня мы с Казахом провели в комнате. Он лежал и читал Стругацких — я заставил его помыть руки после курицы, и это его заметно задело, так что мне пришлось апеллировать к ценности издания. Жасым со мной согласился, но всё равно сидел надутый.

Ну а я листал купленный у метро «Атлас автодорог СССР» и пытался понять, в какую авантюру я ввязался.

Вернее, мне это было по барабану, но я хотел к отправлению в путь быть готовым настолько, насколько это возможно. В своем будущем я слишком привык к тому, что можно в любой момент закинуть свою тушку в уютное чрево «солариса» или, например, «креты», на которой я немного поездил пару лет назад, — и отправиться в любом направлении, не задумываясь о том, что я буду делать, если посреди трассы закончится бензин. В конце первой четверти XXI века такой исход был настолько маловероятен, что никто из водителей на него не закладывался. Заправки были буквально на каждом шагу, через шаг — автосервисы на любой вкус, от официалов до гаражного кооператива имени дяди Ашота. Куча придорожных кафе и гостиниц с охраняемыми стоянками, где можно переночевать, не переживая за оставленную на улице машину. Но сейчас ничего этого не существовало. Редкие значки заправок на всей трассе были привязаны к городам и поселкам. Где-то в тех же городах предлагалось искать и СТО.

Про давно забытые талоны на бензин я вспомнил сразу. Про то, что мой любимый 92-й сейчас считается пижонским и легко заменяется 76-м — чуть погодя. Для «двушки» его вроде бы хватало, да и конструкторы «Жигулей» всегда ориентировались на самые простые сорта топлива — во всяком случае, в советское время. Про требования к экологии ещё никто не слышал, никаких буржуйских излишеств вроде антиблокировочной системы или коробки-автомата в отечественном легковом транспорте не предполагалось, не говоря уже о каких-то там кондиционерах. В той «двушке» вроде были ремни безопасности, но за их игнорирование пока ещё не спрашивали по всей строгости советских законов.

Мне не хотелось переживать из-за неизвестных опасностей, подстерегавших водителей в эпоху развитого социализма. Народ и тут как-то справлялся с огромными расстояниями между местами жительства и отдыха; про автопутешествия даже рассказывали в кино. Так что я надеялся на вполне благополучный исход. Но легкий мандраж меня всё ещё не оставлял.

Без четверти семь я быстро собрался и вышел, бросив Казаху, что скоро вернусь. Тот уже успел погрузиться в мир НИИЧАВО, подремать и погрузиться обратно, так что лишь сопроводил мой уход неприличным кашлем.

Рабочий таксофон находился через дорогу, на нашей местной торговой площади, где были собраны три магазина — в том числе один промтоварный — и кулинария. И этот таксофон был свободен. Я набрал нужный номер, послушал длинные гудки — втайне переживая, что вчерашняя встреча со стариком происходила лишь в моем воображении — и, наконец, услышал знакомый голос.

— Михаил Сергеевич, это Егор. Звоню, как и договаривались.

— О, здравствуй Егор. Приятно, что ты так пунктуален, — старик говорил достаточно тепло, чтобы меня немного отпустило. — Ты уже придумал, что тебе нужно для поездки?

— Конечно, — я изобразил улыбку, которую мой собеседник, разумеется, не увидел. — Запишите?

— Я готов.

По большому счету, ничего сверхъестественного я не просил. Трос для буксировки и провода для прикуривания, если их ещё нет в багажнике — без этих плодов инженерной мысли я и на «солярисе» на дальние маршруты не выезжал. Напомнил Михаилу Сергеевичу о необходимости доверенности на транспортное средство, без которого меня примут при первой же проверке документов. Сейчас эта доверенность требовала нотариального заверения, но я был уверен, что старик легко с этим справится — раз уж ему по силам было сделать водительское удостоверение совершенно постороннему человеку.

И, в принципе, всё. Больше мне от Михаила Сергеевича ничего не было нужно. Доступ в машину, документы… ну и деньги, конечно.

— И талоны на бензин… — заикнулся я под конец списка своих желаний.

— Да, я помню, — мне показалось, что старика немного огорчило моё напоминание.

Видимо, он гордился своей памятью и не терпел, когда кто-то пытался поставить её под сомнение.

— Тогда всё, — выдохнул я.

Сейчас, наверное, был самый удобный момент для разговора о деньгах, но я так и не решился начать его. Зато у Михаила Сергеевича подобных проблем не было, но он сделал так, что я всё равно заговорил о презренном металле первым.

— Что ж, Егор, ты запросил, скажу прямо, немного. Я грешным делом подумал, что придется всю машину забивать вещами по твоему заказу. А тебе словно ничего и не нужно сверх… — он замялся, подыскивая нужное слово.

— …необходимого? — помог я. — Без этого рискованно выезжать на дальний маршрут, — «особенно с советским сервисом», — а сам я вряд ли сподоблюсь купить эти вещи.

— Да, я помню — у студентов вечно нет двух вещей: времени на учебу и денег на еду, — в трубке раздался смешок. — Касательно оплаты. Я думаю, трехсот рублей будет достаточно для того, чтобы возместить расходы на дорогу и потраченное тобой время. Как ты думаешь?