Первая моя мысль была полностью нецензурной. Потом я подумал, что нам рассказывали не всё, что телепаты в КГБ были, и они не зря ели свой хлеб. Ничем другим я не мог объяснить, каким образом этот милый старичок угадал, какую сумму я буду просить. Вот откуда он её взял? Посчитал проценты от цены «двушки»? Или это действительно тот опыт, который сложно пропить?

Для меня триста рублей были вовсе не самоцелью всего этого мероприятия, а лишь приятной добавкой к тому, что считал неплохим развлечением. Триста рублей — это месячная зарплата инженера средней руки на каком-нибудь секретном заборостроительном заводике. Или два с лишним оклада научного сотрудника младшего возраста в обычном советском НИИ. В общем, приличная сумма по нынешним временам, когда деньги измерялись бог знает в чем — айфонов ещё не было, да и индекс бигмака в страну почти победившего коммунизма не проник. Что-то из этих трех сотен придется отдать за возможность поесть в дороге; что-то может уйти на гостиницу — если мне повезет со свободным номером. Что-то я потрачу на обратную дорогу — на билеты и на еду. Но всё остальное отлично дополнит мою стипендию и позволит хоть какое-то время не экономить и купить, например, нормальные джинсы — вернее, хоть какие-нибудь, поскольку даже при покупке «фирмЫ» можно было с высокой долей вероятности нарваться на индпошив безвестного турецкого портного. Лет через пять-шесть с этим будет чутка попроще, но я не хотел ждать столько времени.

— Да, такая сумма подойдет, — как можно небрежнее ответил я, но всё же добавил: — Спасибо.

— Да не за что, Егор, — воскликнул Михаил Сергеевич. — Знал бы ты, как ты нас выручаешь!

Я не изучал проблему доставки легковых автомобилей из одного региона в другой во времена СССР, но предполагал, что всё можно было организовать гораздо проще. Например, подсунуть эту «двушку» в автовоз, которые везет, допустим, «москвичи» в Краснодар. Хотя я не исключал, что это могло обойтись старику сильно дороже, да и товарищи по партии — а я не сомневался, что он партийный — могли не оценить его новации. Хотя вот подделка документов ему с рук, судя по всему, сходила. Или эта информация просто копилась в какой-нибудь секретной папочке, чтобы в нужный момент добавить щепотку компромата к просьбе вышестоящих начальников освободить кабинет по собственному желанию. Честно говоря, мне на все эти перипетии было наплевать.

— Рад буду помочь, — ответил я. — Вам будет удобно, если я заберу машину в субботу в шесть утра десять минут?

Я уже понял, что Михаил Сергеевич больше всего на свете ценит пунктуальность. Метро открывалось в пять сорок, ехать мне десять минут и столько же идти от ближайшей к поселку художников станции нашей ветки. Я успевал с запасом.

— Ты уверен?

— Да.

— Хорошо. Тебя Виталий встретит. Он же передаст ключи от машины и документы, а также пакет от меня. Небольшой, но весьма ценный.

Я понял это так, что в этом конвертике, скрытая от глаз внука, будет лежать и моя зарплата.

— Я буду обращаться с ним со всей осторожностью, на которую способен.

В трубке снова хмыкнули.

— Это на твоё усмотрение, — сказал Михаил Сергеевич. — Что ж, удачи тебе, Егор. И, кстати, если Алла захочет к тебе присоединиться, я не буду возражать. И постараюсь сделать так, чтобы она не стала для тебя обузой.

Короткие гудки оповестили меня о том, что разговор окончен, а я так и стоял, не отрывая трубку от уха. Вот откуда он узнал о желании Аллы? Откуда? Попросил знакомых организовать девушке экскурсию в подвалы Лубянки, где она сама во всём призналась? Да не, сейчас гебэшники так не работают… во всяком случае, не с такими, как я или Алла. Хотя, может, и работают.

Номера Аллы у меня не было, и я не мог порадовать девушку, что её присутствие в «двушке» получило высочайшее одобрение. Впрочем, я не собирался сам искать её. Если она объявится, значит, это судьба, от которой не скрыться. Если же до утра субботы никакой Аллы в моей жизни не появится — тем более. Одному мне будет проще.

— Ты чего это? — встрепенулась Алла, когда я углядел нужное мне место — съезд с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую в лес, — притормозил и свернул с Каширки.

Алла оказалась человеком слова — ну или ей действительно очень понравилась идея путешествия на юг на машине вместе с малознакомым пареньком. Я не исключал и того, что она успела похвалиться перед Иркой и отступить без потери лица уже не могла. Как бы то ни было, в пятницу вечером, накануне отъезда, Алла поймала нас с Жасымом после окончания занятий и позволила проводить её к нашей общаге. Мне удалось шепнуть ей про то, что Казах не в курсе наших приключений, и она не начала выпытывать подробности сразу при встрече. Голова у неё работала неплохо, так что я с некоторым удивлением узнал, что бабушка пригласила нас на все праздники на загородную дачу под Волоколамском, на которую Алла и повезет меня завтра утром. Жасым ещё поинтересовался, нет ли там места и для него, но нарвался на отповедь — домик маленький, спальных мест всего ничего, но к следующему разу Алла попросит бабушку подумать и о несчастном потомке кочевников из Младшего жуза.

В самой общаге Алла быстро свинтила к Ирке, попросив найти её перед выходом, если она не проснется сама — и даже выдала номер комнаты этой таинственной девицы, которая, похоже, училась на другом факультете, если судить по этажу, — но этого не потребовалось. Когда я утром вышел из нашего блока, то увидел, что Алла сидит на корточках рядом с объемной сумкой, забитой каким-то барахлом до самого верха. Скорее всего, она всё ещё не до конца доверяла мне, не собиралась ничего пускать на самотёк и давать мне шанс сбежать, бросив её одну и оставив без такого приключения.

В поселке художников ничего интересного не произошло. Сонный Виталик был хмурым, неразговорчивым и выглядел так, словно хотел убить всех человеков. Кажется, он даже не удивился, когда увидел вместе со мной Аллу, буркнул что-то приветственное, отдал ключи от машины и довольно толстый конверт из плотной желтоватой бумаги. Он не был запечатан, и я сразу заглянул внутрь.

— Дед сказал, всё по твоему заказу, — сказал Виталик.

— Я думаю, он не обманул, но лучше посмотрю, — я улыбнулся. — Если что не так, потом фиг исправишь.