Ехать я решил вдоль западных отрогов Кавказских гор, по дороге на Крымск и дальше на побережье, на новороссийскую трассу. Не потому, что так было быстрее, а чтобы развлечь Аллу. В своем старом будущем я ездил и тут, через кучу станиц и поселков с регулярными полицейскими засадами в самых неожиданных местах, и севернее, через Славянск-на-Кубани, где было лучше с точки зрения дороги. По красоте южный маршрут выигрывал с большим перевесом.

Можно было, разумеется, двинуться из Краснодара на Джубгу — там были офигенные пейзажи, а часть дороги проходила прямо над отвесным берегом моря, и оттуда открывался чудеснейший вид. Алла точно оценила бы, но наши приключения вымотали даже меня, так что я не рискнул отдаться во власть серпантинов и предпочел более равнинную местность.

На дорогах уже стало людно, движение было плотненьким, встречались даже машины с номерами более северных областей, хотя ростовских и краснодарских было больше. Конечно, до настоящего наплыва автотуристов — да и просто туристов — на Черноморское побережье ещё две-три недели, а самый бум начнется с наступлением лета. Пока что тут было, можно сказать, почти пустынно — особенно если сравнивать с тем, что тут творилось в том будущем, про которое я знал.

До Анапы мы доехали после всех возможных обедов, но хотя бы ранним вечером. Дорогу я уточнил у постовых милиционеров на въезде в город, и совсем скоро мы остановились перед солидным железным забором, который наполовину закрывал большой двухэтажный особняк из белого кирпича. Покупатель «двушки» явно не бедствовал.

Я в последний раз повернул ключи зажигания, выключив двигатель, мы собрали наши вещи, которые за время пути буквально заполонили салон. И я нажал на кнопку звонка, который глухо отозвался где-то в глубине участка какой-то знакомой мелодией. Впрочем, я её не опознал.

Хозяином этого особняка — а теперь и «двушки» — оказался пожилой и совершенно седой армянин, который попросил звать его Самвелом. Мы тоже представились.

Он принял у меня ключи от транспортного средства, которое я уже привык мысленно называть «моим» или «нашим», посидел за рулем, поиграл включателями и выключателями, послушал белый шум радио, а потом развалился на переднем сидении, вытянув ноги наружу.

— Ну как ласточка, хорошая? — спросил он.

— Нормальная, — слегка уклончиво ответил я, поскольку представлял себе, насколько «двушка» далека от нормальных машин. — Всё протянуто и отрегулировано, за эту поездку обкатка закончилась, так что нужно масло поменять и ТО провести, но в целом нареканий нет. Дорогу держит, руля слушается. Что ещё надо от автомобиля?

— Это да, раз ездиить, то и хорошо, — согласился Самвел. — Спасибо, что пригнал, век не забуду!

Он преувеличивал, разумеется. Хотя я не исключал, что этот непростой кавказец срисовал нас сразу и на веки вечные, и если ему нужно будет — найдет обязательно. Но думать о плохом не хотелось.

— Вы сейчас куда? — вдруг спросил он.

— Мы хотели на несколько дней в городе остаться, попробуем гостиницу найти или комнату снять, — объявления о сдаче жилья встретили нас за несколько километров от Анапы, а потом ими пестрели все улочки, которые мы проезжали. Что происходило в реальности, какое это жилье и сколько стоит — я не знал, в курортных ценах восьмидесятых не ориентировался, но надеялся, что всё будет не так страшно, как мне представлялось. — Ещё билеты надо на поезд купить, нам пятого в Москве надо быть.

— Э-э-э, с билетами у нас трудно, — Самвел недовольно поцокал языком и покачал головой, как бы показывая нам, насколько это трудно. — Нету у них в кассах билетов никогда. Но если не жалко переплатить два-три конца, но они есть. Вот такая загадка.

Ничего загадочного я в этом не видел. Какую-то систему учета на железной дороге введут совсем скоро, к концу восьмидесятых, но чтобы коренным образом переломить ситуацию, потребуется три десятилетия, введение паспортов, очень жесткий контроль и прочие методы, которыми так славилось наше будущее. Ну а пока процветала спекуляция, отягощенная многочисленными бронями для лиц, которые — по мнению советской системы — имели определенные привилегии. Студенты в категорию привилегированных особ не попадали.

Я не знаю, чего ждал этот мутный Самвел. Возможно, чтобы мы с Аллой впали в отчаяние и стали умолять его о помощи, на которую он явственно намекал. Но у нас за плечами были полторы тысячи километров дороги, происшествие в Шахтах и нечто очень похожее на секс в Красном Колосе. Так что мы были усталыми и безразличными к любым ударам судьбы. К тому же у меня оставались нетронутыми два «вездехода» от предобрейшего Михаила Сергеевича, которые могли помочь и с гостиницей на несколько дней, и с билетами на паровоз в столицу нашей необъятной родины. А где-то рядом были песчаные пляжи, синее Черное море и желтое солнце, которое уже клонилось к закату. Я смотрел в будущее с определенным оптимизмом, поэтому Самвелу не удалось нас поразить. Но этот армянин оказался настырным и зашел с другой стороны.

— У меня квартира есть! Прямо у моря! — радостно воскликнул он. — Однокомнатная, но просторная, с кухней и раздельным санузлом! Если хотите, можете там остановиться!

Это было интересное предложение. Правда, как в том анекдоте, был нюанс. Я был уверен, что этот товарищ даже срать бесплатно не ходит.

— И сколько это будет стоить на пять дней?

— Червонец, — он с хорошо сыгранным сожалением развел руками. — По рублю с человека за сутки. Божеская такса!

Ни на одном из объявлений, которые предлагали жилье в Анапе, цены не фигурировали. За гостиничный номер я готовился отдать рубля три за ночь — или даже пять-шесть, как повезет. Так что это предложение Самвела меня устраивало полностью, в отличие от тройной цены за билеты на поезд. С другой стороны, с билетами он тоже мог помочь, а я был готов немного доплатить за отсутствие необходимости самому махать всемогущей бумажкой.