И, конечно, мы занимались сексом — правда, в той версии, которая не предполагала непосредственного физического контакта. Я узнавал нужные точки на теле Аллы и пользовался ими, чтобы заставить девушку стонать от удовольствия. А она осваивала непростое искусство обращения с мужским членом; я, конечно, опасался доверять ей самую ценную часть своего организма, но никакой замены оперативно придумать не смог и смирился. В конце концов, даже такой опыт был весьма любопытен — причём нам обоим.

За эти дни мы с Аллой сблизились так, как многие супруги не сближаются за много лет, проведенных вместе. Она рассказывала мне о своем детстве, о том, как папа постоянно пропадал в командировках, а мама — на каких-то бесконечных совещания, и как она обижалась на родителей за то, что они не уделяют никакого внимания единственной дочери… Я понимал, что многое в этом рассказе — простая аберрация сознания, и что родители Аллы проводили с ней столько времени, сколько могли, и, скорее всего, выгадывали минуты от каких-то важных для них дел. Но я не стал говорить об этом девушке — смерть матери была для неё настоящим горем, и ходить вокруг опасной темы я не хотел. Вместо этого я рассказывал ей про то, как рос сам — ничего интересного там не было, но это с моей точки зрения. К тому же за пять десятилетий мои воспоминания о детстве хорошенько потускнели и идеализировались, так что Алла временами приходила в настоящий ужас от историй про карбид или пороховые макаронины и о том, что мы с ними делали на окрестных пустырях, ещё не застроенных новыми микрорайонами.

Узнал я и историю её появления в нашей общаге. Алла была девушкой компанейской, но строгой, когда дело касалось отношений — сама она этого прямо не говорила, но после её рассказа у меня сложилось именно такое впечатление. Похоже, как раз из-за своей строгости она поссорилась с тем парнем, который свел её с Врубелем, и из-за этого потеряла ещё несколько весьма перспективных женихов, с которыми познакомилась уже на концертах в МИФИ и ещё в каком-то полуподпольном клубе в Зеленограде. Те хотели всего и сразу, а после категорического отказа исчезали из жизни Аллы в направлении более сговорчивых девиц. Типа пресловутой Ирки, которую я так и не сподобился увидеть.

Алла познакомилась с Иркой во время очередного сейшена. Та приехала покорять Москву из ещё более глухой провинции, чем я, к заборостроению относилась с пренебрежением, рассчитывая всего лишь удачно выскочить замуж. И вела себя соответственно — в отличие от в целом блюдущей добродетель Аллы, которая, кажется, тоже втайне хотела быть «как Ирка», но стеснялась. Конечно, она могла ещё бояться папы, бабушки и осуждения окружающих, но это были лишь мои догадки, которые я благоразумно держал при себе. Ирка ничего не боялась и очень быстро отдавалась тому, кто проявлял хотя бы видимость заинтересованности в её молодом теле. Со слов Аллы, эта Ирка была красивой и эффектной, но я не помнил ни одной старшекурсницы в нашей общаге, подходящей под это описание. Красивые были, отрицать глупо; эффектные тоже имелись, хотя эффект эффекту рознь. А вот красивые и эффектные… во всяком случае, я таких не встречал.

Как бы то ни было, Ирка и Алла подружились. Вместе таскались по сейшенам и по городу, вместе обсуждали потенциальных кандидатов в мужья, разбирали по косточкам их достоинства и недостатки. Для кандидатов такой тандем тоже оказался удобен — тот, кто получал категорический отказ от Аллы, мог оперативно переключиться на её подругу и всё-таки получить желаемое. Правда, обе девушки при этом оказывались в пролете — и пока что ни той, ни другой не удалось обзавестись прочными отношениями с представителями противоположного пола. В принципе, это было закономерно, но и этот вывод я не стал озвучивать.

В нашу общагу Алла приезжала несколько раз, и каждый раз её визит совпадал с грандиозной пьянкой, которую затевала Ирка или кто-то из её многочисленных подруг. Наученные каким-то печальным опытом первых курсов, мужчин на эти пьянки они не звали. Заканчивались их вечеринки по-разному, но в целом Алла была хорошо знакома с алкоголем; курить она тоже приучилась у нас.

Правда, Алла совершенно не помнила, как она попала к нам на кухню. По идее, в это время она должна была спать мертвецким сном в Иркиной комнате; где она добрала нужную для поиска приключений норму алкоголя, Алла тоже не знала. И вообще первое её осознанное воспоминание в тот день касалось того самого момента, когда она проснулась в нашей комнате и увидела меня.

Ещё Алла призналась, что уговорила Ирку пожертвовать своим билетом, чтобы сводить меня на тот сейшен, и до сих пор торчит подруге десятку. Но рассказывать о том, почему она решилась на такой акт невиданного благородства, Алла не стала. А я и не настаивал. Это всё равно ничего не меняло.

Наверное, любовь с первого взгляда всё-таки существует. Влюбилась в меня Алла или лишь вообразила с перепою, что влюбилась — бог весть. Но, видимо, продолжение нашего общения всё же пробудило в ней какие-то чувства, поначалу, возможно, весьма неопределенные. Думаю, она и на поездку со мной на юг решилась от какого-то бабского отчаяния, хотя вот тут я ступал на тонкий лёд догадок и предположений и мог категорическим образом ошибаться. Впрочем, вот эта Аллочка, которая никогда толком не любила — даже того своего как бы парня — и не выходила замуж, могла действовать неосознанно, опираясь на какие-то неведомые науке инстинкты. Помнится, в книге про одного английского волшебника был особый препарат, после приема которого человек мог совершать самые глупые поступки, а в итоге получать то, что нужно. У них это называлось магическим зельем удачи. В магию я, конечно, не верил, но вот в удачу — да. Удача в моей жизни иногда присутствовала.

Со мной ситуация была ещё более любопытной. Я и любовь с первого взгляда существовали в перпендикулярных вселенных. За свою первую жизнь я прошел через много отношений; что-то похожее на этот пресловутый первый взгляд у меня было лишь с первой женой, хотя сейчас я сомневался и в этом. Кажется, и тогда я просто поддался на банальную манипуляцию, из-за общей ленивости не сделав ничего для собственного спасения.

Сейчас происходило почти то же самое, но с одним исключением. Алла, конечно, манипулировала мною, но вот результат манипуляций мог её серьезно удивить — и, наверное, удивил на том пляже в Верхнем Мамоне. А что до бани в этом Колосе… я проехал вместе с этой девушкой добрую тысячу километров, сотню раз преломил один хлеб и спас её от кровавого маньяка. Лишь после всех этих подвигов я сдался — наверное, разглядел что-то в этом хрупком создании. А что именно я разглядел, мне ещё предстояло выяснить, если, конечно, она позволит мне проводить над собой бесчеловечные опыты.

Продолжение следует