По вагону прокатился смех. Альвар тоже засмеялся – а что ему оставалось делать?

– Ваш последний шлягер прошел на «ура», – подмигнул собеседник, поддразнивая Альвара.

– «Как ваши дела, мистер Свинг?» – напел Альвар в ответ дрожащим голосом и тут же услышал, как подключился кто-то еще.

Песня скоро утихла, так как почти никто не знал слов. Но мелодия, прозвучавшая в вагоне, воодушевила его, и он даже осмелился взглянуть наконец на светловолосую девушку. Женщина крепко сжимала ее плечи, они обе молчали.

Мужчина с футляром не терял интереса к Альвару. Через пару километров он снова наклонился вперед, опираясь локтями на колени.

– А по тебе сразу и не скажешь, что ты любитель джаза.

– И слава богу, – вставила женщина, сидящая рядом с Альваром.

«Любитель джаза», – повторил про себя Альвар. Перед такой красивой блондинкой звучит неплохо, но «по тебе и не скажешь» сразу опускает на землю.

– Я сам по себе, – сказал он, надеясь, что это сойдет за уместный ответ.

– И как же тебя величать?

– Альвар Свенссон из Бьорке.

Он протянул руку. И тут же решил, что в следующий раз, если кто-то спросит, не будет называть своего места жительства.

– Если хочешь сохранить доброе имя, советую тебе поостеречься свинга, – сказала женщина справа.

– Что вы имеете в виду? – спросил мужчина с футляром, голос его чуть напрягся.

– Ну, я уже по вашему футляру вижу, что вы из этих, – ответила женщина. – Порядочные люди с ужасом наблюдают, как этот ваш джаз подрывает целое поколение. Нет, паренек, найди-ка ты работу в Стокгольме и позаботься о родственнице. Пусть твои родители гордятся тобой, ты ведь этого хочешь, не так ли? – Ее взгляд не оставлял ни малейшей надежды.

Она упомянула футляр? Футляр и правда необычный – узкий, продолговатый и с пряжкой на ручке.

Ну и что в нем?

Мужчина улыбнулся и открыл футляр, даже не взглянув на Альвара. И Альвар почувствовал, как учащается пульс. Было неприлично вытягивать шею, но он не мог контролировать себя.

В футляре поблескивали части музыкального инструмента. Мужчина достал насадку и прижался к ней губами, продувая. Затем положил насадку на место, закрыл футляр и затянул пряжку.

Альвару показалось, будто врата рая закрылись. Он попытался перехватить взгляд мужчины, но тот сидел и с невозмутимым видом смотрел в окно.

– Это кларнет? – наконец спросил Альвар, хотя и так знал ответ.

Мужчина повернулся к нему.

– Да, кларнет. Этот я беру с собой, когда нахожусь в дороге.

Альвар смотрел на него во все глаза. Значит, у него дома есть другой кларнет, а это говорит о том, что он музыкант. Остальные пассажиры, вероятно, посчитали так же.

– Сыграйте что-нибудь для нас! – попросила светловолосая девушка, игнорируя суровый взгляд спутницы.

Мужчина засмеялся, отнекиваясь, но было видно, что ему польстил ее интерес.

– Ну ладно, раз просит такая красотка, – сказал он, подмигивая одновременно нескольким женщинам в вагоне, и те, кто сидел поближе, прикрыли рот рукой, подавляя смешки. Потом он ловко сложил инструмент.

– Мне понадобится ритм, – обратился мужчина к Альвару. – Примерно такой. – Он задал довольно простой ритм.

Было что-то примечательное в том, как он выстукивает ритм, по сравнению с музыкантами в Бьорке. Изюминка заключалась в движении его локтей. Альвар попытался повторить, потом ускорил темп. И вот мужчина поднес к губам кларнет.

Альвар никогда прежде не слышал такой музыки. Возможно, это была импровизация. Кларнетист свободно переходил от мелодии к мелодии, от ритма к ритму. Что-то подобное иногда передавали по радио. Это был джаз.

Хлопки Альвара раздавались в унисон с музыкой, и он чувствовал, что его локти раскачиваются так же, как у музыканта. Играла настоящая музыка, пока пейзажи Швеции быстро сменяли друг друга за окном.

Девушка улыбалась и ритмично двигалась в такт музыки, не сводя глаз с кларнетиста. Даже крепкая хватка женщины не могла помешать ей.

– Это была Анита?

– Кто?

– Та девушка в поезде.

– Нет, это была другая девушка.

– Почему тогда ты рассказал мне о ней?

– То, через что ей пришлось пройти, просто ужасно. Оставить своего новорожденного ребенка дома в Вермланде, чтобы уберечь семью от сплетен.

– Ты не рассказывал об этом.

– Мы еще не добрались до этого момента. Скажи, а ты видела настоящий кларнет?

Стеффи кивает.

– В школе.

– В мое время об этом можно было только мечтать. Мне тогда было семнадцать лет, и я до этого никогда не видел кларнет. Впустить джаз в школу, в которую я ходил, было бы…