Он начинает смеяться, даже не закончив мысль.

– Слава богу, что времена меняются. А твоя школа… ты наверняка ходишь в школу?

Стеффи снова кивает. Скоро обед, урок биологии окончен, и всем выжившим, наверное, дали домой презервативы, чтобы пофилософствовать.

– Начало уроков в половине второго, – лжет она.

В школе презервативов, конечно, никто не выдавал. Судя по тому, что краем уха слышит Стеффи, класс разделили на команду мальчиков и команду девочек, и на следующей неделе они будут говорить о том, что понимается под словами «хорошая девушка» и «хороший парень». Она сразу решает не приходить.

После урока математики Стеффи спешит в музыкальный класс. Йеркер обычно остается там еще какое-то время, и можно прийти и повозиться с каким-нибудь инструментом. Сегодня он собирает ударные.

– Подай маракасы, – обращается Йеркер к Стеффи, и она подает их.

Затем она спрашивает о кларнете. Йеркер выглядит сбитым с толку, но все-таки достает кларнет из шкафа и говорит, что Стеффи может позаимствовать его не больше чем на пять минут.

«Ты управляешься так умело со своим маленьким кларнетом», – поет Повел Рамель у нее в голове.

Инструмент выглядит не очень. Вероятно, некоторые использовали его, чтобы бить одноклассников по голове. А как еще объяснить вмятины тут и там? Но Стеффи думает еще кое о чем. Ей хочется представить, как мог выглядеть тот кларнет, который увидел мальчишка в поезде.

Когда она дует, не раздается ни звука. Йеркер советует ей смочить мундштук, сжать губы и подуть сильнее.

Тогда и появляется звук. Ничего общего с Арне Домнерусом [8] , но все же чистый звук.

«Как вопль в мелодии», – думает она и быстро нажимает на несколько разных кнопок. И в самом деле как крик больного животного.

Йеркер стоит с ключом в руке.

– Хочешь взять?

– А можно?

– Оставь залог и никому ни слова, что я дал его тебе, – подмигивает он.

Иногда везет.

Всю дорогу домой Стеффи идет со скрещенными пальцами. На удачу, чтобы никто из класса не увидел ее с кларнетом. Иначе будет трудно объяснить Йеркеру, почему кларнет «сломался». Да и в этом случае он никогда больше не одолжит его.

Проходя мимо дома престарелых, Стеффи думает о том, что было бы неплохо заглянуть к Альвару и показать ему инструмент. Но лучше все-таки сначала научиться на нем играть.

Стеффи знает две вещи о своей внешности: что она уродка и что она милая. Первое утверждение – абсолютная истина в школе, а значит, и в мире. Второе царит на улице Хервэген, 21, за исключением комнаты Джулии. Джулия считает, что Стеффи безнадежна. Мама думает, что ее младшая дочь хороша такая, какая есть, а папа говорит, что Стеффи «линда», что в переводе с испанского означает «милая». По мнению Эдвина, сестренка похожа на куклу, а сама Стеффи понятия не имеет, какая она.

Ее лицо как картина, которую долго разглядывают, пытаясь понять; ее лицо как слово, которое повторяют до тех пор, пока оно не обретет смысл. Стеффи сама это придумала, и иногда ей кажется, что она – не она.

– Я та, кто я есть, – говорит она своему отражению в зеркале и наблюдает, как шевелятся ее губы. Словно пытается убедить себя в собственной идентичности.

Сейчас она в школе, где считается уродкой. Впрочем, она не заморачивается на этом. За минуту до обеденного перерыва она выходит из туалета и идет на занятия по обществознанию.

Шелстрём полагает, что все уже выбрали тему для проекта. Когда он говорит об этом, большая часть класса поднимает головы, чтобы пуститься в объяснения, почему еще не определились.

«Отговорки, – пишет Стеффи в своей тетради. – Оговорки… Тараторки… Фантазерки».

– Нет, – слышит она усталый голос Шелстрёма. – Вы не можете делать проект по весенней моде, потому что это не связано с наукой.

– Но ведь это тоже изучают, – пытается аргументировать Санджа. – Получается, что и это наука.

– А Морган и Лайнус? Почему вы ничего не выбрали?

– Дело в том, что мы еще не определились, делать проект по математике или по физике. Да еще брат Лайнуса выступал по телику…

«Все эти отговорки», – пишет Стеффи следующую строчку и слышит музыку в голове. Та же басовая линия, что и в «Кларнете», только совсем другая мелодия.

«Вся твоя мораль и долг – туфта, когда перед тобой – такая красота».

– А ты, Стеффи?

Стеффи икает и закрывает тетрадь рукой.