Шрифт:
Она немного расслабляется, вероятно, наконец-то поняв, что недооценивает, насколько хорошо меня знает. Почти на том же уровне, что и мои родители.
Черт, даже они не знают, чем я увлекаюсь.
Она подходит ближе.
— У тебя всегда было такое пристрастие?
— С тех пор, как я достиг половой зрелости, да.
— Когда ты впервые попробовал себя в этом?
— Во время той инициации, когда преследовал тебя.
Ее лицо покраснело.
— Ты... никогда не пробовал это раньше?
— Нет.
— Почему?
— Я не доверял никому, с кем можно было бы это осуществить.
— Значит ли это, что ты доверяешь мне? — она смотрит на меня большими зелеными глазами, полными надежды и новой привязанности.
Нет, она хочет моей привязанности.
Она хочет от меня большего.
От меня.
Это озадачивает меня до смерти. Зачем ей это? Единственное, что я способен ей дать — это удовольствие.
— Частично, — говорю я в ответ на ее вопрос.
Ее плечи ссутуливаются, а прежняя яркость тускнеет.
— Почему не полностью?
Потому что ты назвала имя этого ублюдка во время того первого раза.
И она отказалась назвать мое ранее.
Не говоря уже о том, что она поневоле втянулась в это, отчасти потому, что я угрожал ей, отчасти потому, что она не может — и не хочет — найти никого, кто удовлетворит ее извращения, кроме меня. Кто прикасается к ней, трахает ее и нажимает на ее кнопки, как это делаю я.
Но если у нее будет шанс, я не сомневаюсь, что она уйдет.
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — я скрещиваю руки. — Что сделал этот блондинистый ублюдок, из-за чего ты отключилась?
Она моргает от резкой смены темы.
— Он ничего не сделал, но он сказал что-то слишком похожее на то, что сказал Джон, когда мы впервые встретились.
— Кто такой Джон? — спрашиваю я, хотя точно знаю, кто этот ублюдок.
— Мой подонок бывший, — рычит она при одном только упоминании о нем.
Это моя девочка.
— Это было слишком похоже? — спрашиваю я.
— Слово в слово, — она вздрагивает. — Это было чертовски жутко.
— Как ты думаешь, они знакомы?
— Я не знаю. Надеюсь, что нет, — в ее взгляде мелькает нотка страха. Она боится, что причина ее кошмаров вернется в ее жизнь.
И я избавлюсь от нее еще до того, как она приблизится.
— Я собираюсь переодеться, — объявляет она, а когда я остаюсь на месте, добавляет. — Это твой сигнал, чтобы уйти.
— Я уйду после того, как ты уснешь.
Я вижу, что она хочет возразить, но вздыхает и продолжает заниматься своими делами.
Я подожду, пока она уснет, а потом выясню, почему этот блондин и его друг подошли к Сесилия именно сегодня.
Глава 27
Джереми
— Входи.
Илья с грохотом срывает дверь с петель, когда мы заходим внутрь, хотя должны были быть осторожными.
Однако выражение абсолютного шока на лицах ублюдков, когда мы проскальзываем в их квартиру, того стоит.
Темноволосый, Ларри, вздрагивает от сна, медленно моргает, а затем смотрит вниз на свои едва прикрытые причиндалы.
Его друг с кудрявыми волосами, Донован, просыпается следом от своего сна на полу.
Стивена не видно.
Илья кивает мне и распахивает другие двери в поисках его.
— Какого хрена? — говорит Дован мрачным голосом. Сейчас раннее утро, и хотя эта операция должна была произойти вчера поздно вечером, я не смог уйти, когда Сесилия заснула у меня на руках.
И я, возможно, провел несколько часов, наблюдая за тем, как она спит, как мудак, которым она меня назвала.
Только когда Илья написал мне сообщение, напомнив, что у этих ублюдков сегодня утром занятия, и спросил, не стоит ли нам перенести встречу на ночь, и наконец покинул ее.
Тот факт, что я действительно боролся за то, чтобы содрать с себя ее тепло и уйти, беспокоит и откровенно раздражает.
Илья поднимает Стивена, схватив его за воротник. У этого ублюдка багровый синяк от знакомства с моим кулаком прошлой ночью, и он выглядит как гротескная версия самого себя.