Вообще-то, он сталкер.

Но я не буду рассказывать Аве лишнего. Если она узнает, насколько мы с Джереми не в ладах, она, скорее всего, попытается выколоть ему глаза, и ее застрелят его охранники.

Кроме того, не то чтобы я чувствовала угрозу от его присутствия или от того, что он следит за каждым моим шагом.

На самом деле, я чувствую себя в полной безопасности.

— Похоже, это серьезно, — она делает глоток апельсинового сока, выглядя задумчивой.

— Ничего подобного. Мы просто плывем по течению.

— Сес, я люблю тебя. Правда люблю. Но ты даже не знаешь значения этого слова. Кроме того, Джереми определенно не смотрел на тебя так, как будто просто решил пошалить.

— Ты была так пьяна, что заснула. Ты понятия не имеешь, какое выражение лица было у каждого из нас.

— Я знаю! Я не могу перепутать что-то вроде этого. Он смотрел на тебя так, как будто... — она запнулась, казалось, не находя подходящего слова, прежде чем щелкнуть пальцами. — Как будто он не может насытиться тобой и хочет еще, еще и еще.

— Ты... должно быть, все выдумываешь.

— Нет, черт возьми. Поверь мне. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Этот парень настолько одержим тобой, что избил того парня за то, что тот посмел дотронуться до тебя.

— Ты... видела это?

— Ага. Воспоминания медленно возвращаются ко мне, — она ухмыляется, как Чеширский кот. — Тогда-то и произошел этот секс, да?

— Ава!

— Хорошо! Не могу поверить, что ты все еще ханжа, даже после секса с таким чудовищем, как Джереми. Он выглядит так, будто ему нравится грубость.

Ты даже не представляешь.

— Мы можем сменить тему, пожалуйста?

— Ладно, ладно, — она наклоняется и обнимает меня. — Я так рада за тебя и за то, что ты наконец-то отошла от Джона.

Я автоматически напрягаюсь при упоминании его имени, и ненавижу это. Я ненавижу то, что он влияет на меня даже спустя долгое время после того, как он ушел из моей жизни.

— О чем ты говоришь? — я говорю таким странным тоном, что он вибрирует в моей грудной клетке. — Я покончила с Джоном давным-давно.

— Чушь, — она отстраняется и гладит меня по волосам. — Ты не была прежней с тех пор, как рассталась с ним. Как будто часть тебя пропала или что-то в этом роде. До него ты не всегда была такой мрачной и отстраненной, а после его ухода из твоей жизни ты перестала носить платья и наряжаться. Как будто он высосал твою энергию и оставил тебя ни с чем. Я спрашивала Брэна и Крея, стоит ли нам найти этого засранца и дать ему по яйцам за то, что он тебя обидел, но Крей сказал, что тебе это, наверное, не понравится. Я все равно поцарапала его машину и испортила одежду за то, что он посмел обидеть тебя.

Мои губы открываются, когда я слушаю ее. Это первый раз, когда я слышу их мнение об этой катастрофе. Ава не переставала спрашивать, почему я порвала с ним, и я сказала ей, что мы не подходили друг другу.

Это единственное оправдание, которое я смогла придумать в то время.

Я думала, что они оставят это в прошлом, но, видимо, это не так.

— Дело в этом, — Ава улыбается. — Я рада, что ты снова обретаешь себя прежнюю, пусть и медленно. И хотя я не уверена, что Джереми достаточно хорош для тебя, но если он заставляет тебя улыбаться, когда ты просматриваешь его сообщения, то это уже начало. Я точно дам ему по яйцам, если он причинит тебе боль. Он может убить меня, но я умру ради благой цели.

— Ты так говоришь, как будто Илай позволит ему даже пальцем тебя тронуть.

— Ш-ш-ш. Только не Тот-Кого-Нельзя-Называть, — она прищуривается, затем ее глаза расширяются, О, черт.

— Что?

— Помнишь тот лакомый кусочек о том, как все постепенно возвращается ко мне?

— Да?

— Я думаю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть был в клубе, — она дрожит.

— Покойся с миром. Я люблю тебя.

— Сеси! — она хмурится, но потом трогает свои волосы, делая вид, что все идеально. — Но это неважно, это не имеет значения.

Ага.

— Суть в том, что я так счастлива и рада за тебя. Джереми лучше относиться к тебе правильно, — она снова обнимает меня, и я обхватываю ее руками.

Может быть, пришло время, когда я наконец-то решила стать счастливой.

Позже тем же вечером я поехала в коттедж.

Мы с Джереми не говорили о том, останется ли наша договоренность прежней, но нет никаких причин для обратного.

Это место не просто наше, но оно также скрывает нас от всего мира, так что мы здесь только вдвоем.